Книга Игры мажоров. Хочу играть в тебя, страница 101 – Тала Тоцка

В ушах у меня стоит монотонный гул, сердце глухо стучит в груди. На пороге от волнения спотыкаюсь, Топольский меня придерживает.

— Не спеши, мы не опоздали, — говорит так, чтобы слышала только я.

Доводит до аудитории и когда хочет забрать руку, мне вдруг становится страшно. Сжимаю пальцы, не отпуская, на долю секунды наши взгляды скрещиваются.

— Не бойся, Маша, они ничего не могут тебе сделать при всех, — говорит он негромко.

— Браслет, — отвечаю одними губами. Наверное у меня слишком испуганные глаза, потому что Никита не уходит.

— Теперь они играют со мной. Не с тобой, — Ник аккуратно высвобождает руку, делает вид, что меня целует в висок. На самом деле на миг ныряет в волосы. — Я заберу тебя на перемене.

Кто мне искренне рад, так это Оливия. И я ей очень рада. Мы бросаемся обниматься, и я испытываю острую тоску по своей жизни в кампусе. Даже по дежурству в столовке скучаю.

Оливка скользит взглядом по моей руке, останавливается на браслете. Осторожно касается его пальцами, смотрит непонимающе. Молча несколько раз закрываю и открываю глаза.

Еле заметно качаю головой, показывая, что не могу говорить, она понятливо моргает.

Потом. Мы обязательно потом поговорим.

На большом перерыве Оливка бежит в столовку, а меня в коридоре ждет Никита. Снова переплетает пальцы, и у меня снова кровь начинает стучать в висках. Ничего не меняется, а я так надеялась, что привыкну...

Мы тоже идем в кафетерий, занимаем тот же столик, за которым всегда сидел Топольский. Он отходит к кофемашине, а я смотрю как Оливка быстро наполняет тарелки.

Так странно находиться по эту сторону раздаточной стойки — все выглядит совсем иначе, чем оттуда. Никита ставит передо мной порцию латте, я делаю глоток и чуть не давлюсь, потому что у стойки вижу Райли. Он что-то говорит Оливке, и моя подруга меняется на глазах.

Щеки розовеют, она смущенно улыбается и бросает на Райли восторженные взгляды, хлопая своими длинными ресницами.

Дурочка. Какая же она доверчивая дурочка!

Порывисто встаю и тут же плюхаюсь обратно, буквально за шею притянутая Никитой.

— Нет, Маша, не вздумай, — шипит он на ухо, — ты не должна ей ничего говорить!

— Но этот подонок к ней подкатывает, — говорю чуть не плача. — Это же не просто так, Никита? Он хочет втянуть ее в Игру?

Ник чуть заметно кивает, но продолжает меня держать.

— Мы ничего не можем сделать. Мы в Игре, — продолжает говорить он на ухо. А со стороны наверное кажется, что мы сейчас у всех на глазах начнем целоваться. — Я же тебя предупреждал.

На уроке Оливка время от времени мечтательно улыбается, но когда встречается со мной взглядом, прячет глаза. И я больше ни о чем не могу думать кроме как о том, как ее предупредить.

глава 29

Маша

На лекциях вместо того, чтобы слушать преподавателя, я ломаю голову, как поговорить с Оливкой и не нарушить правила. Вокруг нас все время слишком много народа для доверительной беседы. А то, что я вижу, совсем не нравится.

Меня не было всего неделю, а подруга заметно изменилась. Раньше я никогда не замечала, чтобы она с мечтательным видом смотрела в окно или рассеянно слушала препода, при этом что-то рисуя в тетрадке.

Оливия всегда была зажигалочкой, а сейчас она больше молчит. И я готова поклясться, что моя подружка попала на крючок ублюдка Фарелла.