Книга Игры мажоров. Хочу играть в тебя, страница 130 – Тала Тоцка

И не зажило. Просто сверху покрылось коркой, которую вот прямо сейчас срывает каждым аккордом.

Невольно съеживаюсь, но рука Никиты уверенно обнимает талию, а вторую он раскрывает передо мной. Смотрит прямо в глаза

— Давай руку, Маша, какая же это свадьба без танца молодоженов?

Смотрю в потемневшие глаза, на сжатые губы. Точно, танец молодоженов.

И вкладываю ладонь в протянутую руку.

Мы кружимся в танце, не сводя друг от друга яростные взгляды. Глаза в глаза. Дыхание к дыханию. Сердца стучат совсем близко в одном ритме, подстроившись под ритм мелодии.

Когда музыка замолкает, со всех сторон несутся аплодисменты. Никита подхватывает меня на руки и несет к выходу.

Он хочет того же, чего и я. Я чувствую как от него агрессивными волнами исходит желание. И как он так долго сумел продержаться?

Как только исчезаем из поля зрения зрителей, Ник впивается мне в губы одуряющим поцелуем. В полном смысле слова. Дурманящим, выбивающим дыхание, отбивающим способность думать.

Я отвечаю. Потому что сама хочу, я сама этого ждала. Я дико, очень сильно, просто ужасно соскучилась по его твердым сухим губам. Настойчивым и завлекающим.

Никита наощупь подносит карту к считывателю, дверь открывается. Он вносит меня в спальню, опускает на пол. Смотрю вокруг и теряю дар речи.

Номер украшен гирляндами из живых цветов, по периметру расставлены толстые свечи. На кровати тоже цветы.

— Как красиво! — вырывается у меня.

— Ничего нет красивее тебя, Маша, — хрипло говорит Никита, губами касаясь шеи. — Ничего и никого.

Меня пронзает как от удара током. Оборачиваюсь к Топольскому и сама его целую, обхватив руками лицо. Запускаю руку в волосы, перемещаюсь на шею. Соскальзываю наперед, глажу твердую грудь, подбираюсь к пуговицам. И не замечаю, как собачка на молнии моего платья медленно ползет вниз.

— Все, еще один триггер закрыт, — шепчет Ник, когда платье скользит по ногам и белым ворохом оседает у ног. — Я хотел снять его с тебя еще в той примерочной.

Переступаю через платье, отодвигаю ногой. Сейчас меня больше интересует рубашка Топольского.

В четыре руки мы расстегиваем только две пуговицы. Дальше Никита стягивает рубашку через голову и впивается мне в рот.

Кладу руки на вздымающуюся грудную клетку и когда ладони касаются горячего, одуряюще пахнущего тела, не могу сдержать глухой стон. В промежности становится так же горячо, и я еле сдерживаюсь, чтобы не взять руку Никиты и не направить себе между ног.

Мы жадно, возбужденно целуемся. Ник продолжает двигаться вместе со мной к панорамному окну, занимающему всю стену, и когда я спиной касаюсь прохладного стекла, резко разворачивает лицом к ночному городу.

— Смотри вниз, Маша, — его шепот проникает в подкорку, будоражит, вызывая внизу живота томительные спазмы, — там столько людей, они все на нас смотрят. Весь Вегас смотрит. И им всем на нас похуй.

— Мне тоже, — говорю срывающимся голосом, — мне тоже, Никита. Пусть смотрят. Я хочу тебя. Весь вечер хочу.

Перед нами простилается сверкающий огнями Город Грехов. Величественное, захватывающее дух зрелище. Но на данный момент меня волнует только то, что руки Никиты прижимают мои запястья к стеклу, а в спину упирается его твердый эрегированный член.

Я думаю, какой он шелковистый и каменный одновременно. И испытываю непреодолимое желание его потрогать.