Книга Игры мажоров. "Сотый" лицей, страница 7 – Тала Тоцка

— Зато никто не посмеет сказать, что я в таком виде могу кого-то спровоцировать, мам.

— Маш… Это крайность, разве можно так буквально все воспринимать? — растерянно прошептала она.

Но я отмолчалась, и маме пришлось уступить.

— В нашем лицее работают прекрасные высококвалифицированные учителя… — голос директрисы звучит торжественно-победно.

Это правда, мама три раза ходила на собеседование, потом ее проверила служба безопасности. И после всего с ней еще лично встречались владельцы лицея Волынские.

Как будто ее не учителем английского языка брали, а готовили в секретные агенты.

Линейка скоро закончится, у меня от страха потеют ладони. Вытираю об широкие штанины, но они снова становятся влажными. Я не трусливая курица, но я боюсь.

Не боюсь быть аутом. Не боюсь мажоров. Не боюсь требовательных учителей и сумасшедшей нагрузки, которую тут обещают на каждом шагу.

Я боюсь встретиться с ним. С тем, кто уже два месяца прочно засел в голове. Боюсь и одновременно жду нашу встречу.

Голос директрисы вдруг становится вполне человеческим, там даже сквозят плаксивые нотки:

— Пусть знания, полученные в нашем лицее, станут прочной основой для дальнейшего образования, а умения и навыки помогут вам во взрослой и самостоятельной жизни!

Хлопаем в ладоши. Наконец-то закончились нудные пустые речи. Над площадкой поднимаются гроздья из желтых воздушных шаров — их уже давно не выпускают в небо. Школы и лицеи страны борются за экологию.

Шары красиво колышутся колоннами вокруг входа в лицей. Звучит музыка, все живо переговариваются, разбиваются по группкам и направляются в здание. Внезапно становится тихо.

Над желтыми колоннами всплывают два больших шара — фиолетовый и красный. Алька меняется в лице. Лицеисты переглядываются, в направленных на шары взглядах замечаю интерес, волнение и, кажется, зависть?

— Игра, — шепчет Алька, прижимая ладони к щекам, и беспомощно оглядывается вокруг.

У нас у обоих одновременно пиликают телефоны. Достаю свой, свайпаю. Вокруг меня парни и девушки лезут в карманы и сумки. Почти весь лицей пялится в телефоны.

Залипаю на экран. В мессенджере висит сообщение от безымянного пользователя.

«Открыть».

На фиолетово-красном фоне всего два слова:

«Игра начинается».

* * *

— Ребята, в нашем классе новенькая. Маша Заречная, прошу любить и жаловать! — кураторша Елена Игоревна подталкивает меня за плечи, и я оказываюсь в центре класса.

Ощущение, будто стою голая. Чувствую на себе оценивающие взгляды под шепотки одноклассниц. Так и подмывает поднять руки и покружиться, чтобы им было лучше видно.

Алька смотрит сочувствующе, лица двух остальных аутов ничего не выражают. Спортсмен Каменский, явный пофигист, равнодушно отворачивается к окну. Севка в очках, как и я, за ними ничего не поймешь.

Похоже, ауты «сотого» лицея предпочитают выживать в одиночку.

Остальные молча смотрят, но мне достаточно одного взгляда, от которого хочется закрыться руками, спрятаться под парту. А лучше, выскочить в коридор и бежать пока хватит сил.

Никита подается вперед и ввинчивается в меня шокированным взглядом. Его губы беззвучно произносят мое имя, а у меня ладони снова покрываются липким потом.

Я готовилась к этой встрече, как только узнала, что Топольский учится в «11-Б». Но не думала, что сердце будет так бешено стучать, а пол под ногами превратится в палубу корабля, попавшего в десятибалльный шторм.