Книга Игры мажоров. "Сотый" лицей, страница 99 – Тала Тоцка

Отец скользит невидящим взглядом мимо меня, спотыкается о Машу.

И с силой сдавливает руками виски.

Меня трясет как в лихорадке. Он знал? Он правда знал? Они оба знали с Дарьей?

Оборачиваюсь на Машу, и стены зала как будто схлопываются. Она смотрит на меня с нечитаемым выражением, и я хочу спросить, но ничего не выходит. Лишь беззвучно шевелю губами.

— Ты... Знала?

Она отвечает так же беззвучно.

— Да...

Ее лицо белое как мел, отчего темные распахнутые глаза кажутся огромными. В глазах горит лихорадочный блеск, и мне кажется, это в ее зрачках отражается мой пылающий мозг.

Хочу сделать шаг ей навстречу, но не могу, ноги будто приросли к полу. Динамик еще что-то бормочет, а мы просто смотрим друг на друга и летим в пропасть.

Маша моргает несколько раз, разрывает зрительный контакт и бежит к выходу. Отец отнимает руки от лица и бросается за ней, расталкивая зрителей. Одновременно с ним через толпу пробирается Шведов.

— Маша, стой! — кричит отец, но она уже выбегает из зала.

— Быстрее, — его догоняет Шведов, они вдвоем исчезают за дверью. И тогда меня простреливает.

Мой отец подонок, это не обсуждается. Но он не один такой, их было трое. И если Шведов здесь, то...

Я наконец-то отрываюсь от пола, у меня даже получается бежать. Но ощущения такие, будто к ногам привязаны гири.

Выскакиваю из зала — никого. Сбегаю по лестнице и этажом ниже застываю как вкопанный.

Они здесь, все трое. Точнее, четверо.

Отец, Шведов и Маша, которую локтем за шею удерживает неизвестный чел с надвинутым на лоб капюшоном. Маша беспомощно моргает, вцепившись в его локоть, явно надеясь высвободиться.

А как она высвободится, если это почти профессиональный захват? В другой руке у чела винтовка с коротким обрезанным стволом.

Чел поворачивается ко мне, и я его узнаю. Сергей Грачев, бывший спортсмен, который по заданию игры делал селфи на стройке.

— О, мажор, и ты здесь, — говорит он скрипучим голосом. — Слушайте, мне сегодня везет.

И я набираю в легкие воздух.

Маша

Он поймал меня как только я выбежала из зала. Я не успела ничего сообразить, да я на него даже внимания не обратила. Стоит на лестнице парень в капюшоне...

Сама не знаю, зачем побежала. Смалодушничала. Не могла видеть полные отчаяния глаза Никиты, какими он на меня смотрел. И только когда парень в капюшоне хватает меня за локоть, я узнаю Сергея Грачева, которого привел Каменский.

— Куда бежишь, мажорка? — спрашивает он сипло.

— Не твое дело, — пробую вывернуться, но он оказывается сильнее. Захватывает за шею локтем, и только тогда вижу в другой руке винтовку с отпиленным стволом.

— Мое, — выдыхает он мне в ухо, — я ненавижу вас, мажоров. Убивать вас хочу. Мстить.

Меня сковывает липкий животный страх. Сразу вспоминаются парни, которые устроили бойню в школе «Колумбайн».* Они тоже мстили. Нам совсем недавно рассказывали об этом на классном часе. Почему я не слушала? Как мне теперь себя вести с этим сумасшедшим?

— Сергей, я не мажорка. Я аут, — мой голос дрожит и срывается.

Так не годится. Неимоверными усилиями беру себя в руки.

Не надо показывать, что я боюсь. Нельзя скатываться в истерику. Он пришел убивать, я физически ощущаю флюиды ненависти, исходящие от Грачева. Ими пропитан вокруг весь воздух. И любое мое движение может сработать спусковым механизмом.