Книга Совратить недотрогу, страница 163 – Юлия Герман

— Что такое? – нервничала блондинка.

— Кир, – сделал глубокий вдох. – Ты помнишь, на каких условиях мы заключили помолвку?

— Да, – кивнула она.

— Повтори их.

— Мы не ждем эксклюзивности друг от друга, не препятствуем отношениями на стороне и предстоящий брак только взаимовыгодная сделка, – дрожащими губами говорила она. – У тебя кто-то есть, да? – голос дрогнул. – Ну я же не против. Развлекайся с кем хочешь, когда я уеду. Но пока я здесь, не отталкивай меня. Папе это не понравится.

— Кир, все изменилось, – старался говорить как можно мягче.

— Что изменилось, Пит?

— Я хочу расторгнуть помолвку.

— Но это невозможно. Папа тогда расторгнет сделку, – начала переходить на истеричные нотки Кира.

— Я это понимаю. Но я не могу на тебе жениться…

— Почему?

— Помнишь, я рассказывал тебе о том, что любил только раз? – мы обсуждали с Кирой вопрос чувств и я сразу обозначил, что не смогу полюбить ее, потому что до сих пор не смог забыть первую любовь. Кира восприняла это как вызов и согласилась с тем, что не претендует на мою любовь и ей достаточно будет статуса моей жены.

— Да, – улыбнулась она. – И я сказала, что любовь это не главное. Ты согласился…

— Я был не прав, – смотрел ей в глаза.

— Ты… – ее голос дрогнул. – Встретил кого-то?

— Да. Я встретил ту, кого никогда не забывал.

— Но…

— С ней не будет “но”. В моей жизни, как и в моем сердце, есть место только для одной женщины, Киара. И это не ты.

Покидая мой кабинет в слезах и совершенно дезориентированная, Кира не дождалась вечера и огорошила отца новостью.

Я не ожидал, что разговор с ним будет легким, как не ожидал, что он проглотит это оскорбление и просто расторгнет сделку. Оставалось лишь гадать, сколько у меня осталось времени, чтобы подстелить себе соломки, но прежде всего убедить Наташу, что ради нее я готов на все.

Ната

— Наташа, – услышала, выйдя из комнаты для горничных.

Сердцебиение участилось, и меня кинуло в жар. Первой реакцией было бежать. Но затем я вспомнила ту блондинку, что кинулась к мажору на шею сразу после нашего обеда, и взяла себя в руки. Мне стало смешно, что я на какое-то мгновение решила, будто Державин мог действительно измениться и раскаивался в том, как обошелся со мной восемь лет назад.

Ведь отрицать очевидно бесполезно. Он кирпичик за кирпичиком разрушал стену, выстроенную между нами. Еще немного, и она пала бы под его напором.

Но, как показала практика, ничего не изменилось. Ни в его взглядах на жизнь, не в моем отношении к нему. Как я была слепа и сама охотно заблуждалась насчет мажора, так все и осталось.

— Нат, – услышала его шаги за спиной и, набрав в грудь побольше воздуха, обернулась.

Петя стоял мрачной тенью, засунув руки в карманы джинсов, и молча смотрел на меня темным, тяжелым взглядом. Он явно не знал, что сказать. Впрочем, говорить тут было нечего. Я все прекрасно видела своими глазами.

Та девушка явно имела право так вешаться на его шею. Пара, которая была с ней, также знали о ее праве и явно ожидали именно такой встречи с Державиным.

И все эти игры с признанием в любви и попыткой возобновить отношения остались на том же уровне, что были восемь лет назад. Державин хотел меня вернуть, чтобы потешить свое самолюбие. Никаких реальных чувств он ко мне не испытывал.