Книга Двойной запрет для миллиардера, страница 35 – Тала Тоцка

Мы молчим под заливистую трескотню цикад. Я боюсь сказать лишнее, а Марк снова погружается в себя. Молчание становится невыносимым, и я первой решаюсь его нарушить.

— Расскажи мне про себя, Марк.

Он смотрит на меня блестящими глазами, подносит к губам чашку и делает глоток.

— Я не знаю, что тебе интересно, Каро. Ты лучше спрашивай, а я буду отвечать.

— Хорошо, — я готова болтать о чем угодно, лишь бы отвлечь его от тяжелых мыслей, — то что ты ходил в художественную школу, мы уже выяснили. А чем ты еще увлекался? Что ты любил?

Марк прикрывает глаза, словно силится вспомнить, но возможно ему просто скучно со мной, а еще хочется спать. Настроение дает опасный крен и грозит понестись под откос.

— Я ходил на танцы. Еще на теннис и на бокс. Но больше всего я всегда любил машины. Скорость.

— Ты умеешь танцевать? — не скрываю изумления, вмиг позабыв о том, что мое настроение собиралось падать ниже плинтуса. — Правда?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— А почему тебя это так удивляет? — в свою очередь удивляется Громов.

— Я обожаю танцевать! В школе танцевала, это уже потом забросила.

— Ты не захотела дальше учиться? Ты давно закончила школу? — у Марка это звучит чересчур сурово, и я невольно выпрямляю спину.

— Я сказала родителям, что устала учиться и хочу отдохнуть. Попросилась помогать на заправке. Но это неправда, я им соврала, — спешу договорить, поймав непонимающий взгляд. И принимаюсь объяснять: — Понимаешь, отец мечтает построить здесь станцию техобслуживания, а мама — небольшой отельчик на несколько номеров. Они давно откладывают деньги. Но если я скажу, что хочу учиться, они потратят все эти деньги на меня. А я не могу. Это же мечта! Как можно отказаться от мечты?

— И поэтому ты врешь им, что не хочешь учиться? — лицо Марка принимает странное выражение, от которого мне становится неловко.

— Я хочу сама накопить денег на свое обучение. Поэтому я здесь работаю, у родителей.

— И какая же у тебя должность? — Громов переплетает руки на груди и смотрит с нескрываемым интересом. — Что входит в круг твоих обязанностей?

— Да все, — машу рукой, — и закупки, и сотрудники, и клиенты. Я уже месяц как сама здесь, родители уехали за бабушкой присматривать.

Мы разговариваем, пока я не начинаю зевать, запоздало прикрывая ладонью рот. Марк поднимается, делая опору на здоровую ногу.

— Ты мне не поможешь дойти до комнаты, малыш?

Я с готовностью подставляю плечо, но Громов кладет мне на талию крепкую ладонь, и я превращаюсь в безвольную податливую массу. Он прижимается ко мне всем телом, хотя чтобы идти, это совсем не обязательно.

Терпеливо и молча довожу мужчину до кровати. Марк с размаху падает на подушку, тянет меня с собой, и я слышу у самого уха мурлычущий голос:

— Малыш, тебе не кажется, что у меня поднимается температура?

* * *

Мазь Андроника творит чудеса. К пятнице Громов уже довольно сносно передвигается по дому, и даже сам потихоньку хромает в душ. После его нахальной попытки оставить меня еще на одну ночь в своей комнате я отказываюсь ему помогать.

Хотя он просил. Не один раз, а целых три. Но я же скала. Камень. Гранит.

Каждый вечер я гордо удаляюсь в родительскую спальню, хотя и оставляю двери открытыми.

С утра приходят работники, и пока они не уйдут, Марк безвылазно сидит в своей, бывшей моей, комнате. А когда на землю спускаются сумерки, мы выходим на террасу ужинать.