Книга Девочка из прошлого, страница 25 – Тала Тоцка

— Похоронил он... — отбрасываю лист, постукиваю по столу пальцами. Встаю и начинаю ходить по кабинету от стены к стене. Разворот. — Вы биоматериал правильно сдавали?

Братья смотрят на меня как на дебила.

— Демид, приди в себя, — отзывается Рус, — это ж не спермограмма. Там дрочить не надо, это всего лишь мазок со щеки.

— Надо переделать, — складываю листы в конверт, бросаю в стол. — Вы просто ее не видели.

— Знаешь, что я думаю, — медленно заговаривает Рустам, при этом его взгляд все ещё более чем красноречивый. — А нам точно это нужно?

— Такое ощущение, что мне точно нужно больше чем вам, — беру телефон, нахожу нужный контакт.

— Это Ольшанский. У вас хранится образец с остатками биоматериала. Я хотел бы...

— Демид Александрович, я как раз собирался вам звонить, — голос из трубки звучит скорбно и тревожно. — У нас сегодня случилось ЧП. В лаборатории возникло локальное возгорание, но пока его ликвидировали, ваш образец исчез. Не знаю, что и думать, мы уже объявили служебное расследование...

— Я сейчас приеду, — бросаю коротко, отбиваю звонок и поднимаю глаза на притихших братьев. — Походу, наш чупа-чупс оказался кому-то очень нужным. Его увели из лаборатории.

— Кто? — задает тупейший вопрос Рус.

— Конь в пальто, — отвечаю раздраженно. — У кого-то ещё остались сомнения, что девочку надо найти?

— Нет, — первым отвечает Рустам.

— Я уехал, — направляюсь к выходу. Он меня окликает.

— Демид! — притормаживаю. — Мы с тобой.

Молча шагаю к двери.

Вышедшие из строя камеры, подтертые записи, внезапное возгорание. И девочка, как две капли воды похожая на детей моих братьев.

Если кто-то планировал привлечь мое внимание, то следующим шагом им следует просто подойти посреди улицы и зарядить мне в табло. Потому что более прямо уже некуда.

Арина

Соня....

У него даже голос изменился. Когда со мной разговаривал, каждое слово звучало так, будто на лист металла железная болванка падала. А стоило этой Соне позвонить, металл на глазах превратился в пластилин.

Мне кажется, он никогда ни с кем так не говорил. С таким теплом в голосе.

И лицо смягчилось.

Кто она, эта Соня? И почему Ольшанский так внезапно переменился?

Иду, и по лопаткам бежит электрический ток. Это Демид, я знаю. Смотрит мне вслед, жжет глазами. А сам с Соней этой...

С девушкой, с которой он вчера был на благотворительном вечере, он вел себя совсем иначе. Значит это была не Соня. И лицо у него было совсем другое, когда он на неё смотрел.

Не то, чтобы я за ними следила. Просто бросалось в глаза.

Выхожу за дверь и ускоряю шаг. Перешла бы на бег, не будь я в его офисе. Кожа печет, хочется содрать ее вместе со следами от взглядов Ольшанского.

Я так боялась, что он до меня дотронется! От его ладоней шел жар, он был слишком близко, опасно близко.

Но он держался на расстоянии, и я так и не поняла, о чем он хотел поговорить. Какая разница, спим мы с Феликсом или нет, если есть Соня, после звонка которой Демид становится таким...

Издали вижу Феликса. Он стоит у панорамного окна и смотрит вниз. Рядом увлеченно беседуют наши юристы и юристы Ольшанского.

Феликс оборачивается, видит меня и делает шаг навстречу. На его лице сотня вопросов, но я чуть заметно качаю головой.

Потом, Феликс. Все разговоры в машине.

На ходу прощаемся с принимающей стороной и идем к лифтам.