Книга Неверный, страница 37 – Тала Тоцка

— Это правда, я хотел отказаться. Но ты прошла тест-драйв, — невозмутимо отвечает Ольшанский, и в ответ на мой вопросительный взгляд, поясняет: — Если бы меня не оттолкнула, я вряд ли стал бы тебе помогать. Не люблю шлюх.

И пока я возмущенно хватаю ртом воздух продолжает без всякого перехода:

— Насколько я понял, ты не успела пообедать. Я тоже чертовски голоден. Если не возражаешь против небольшого семейного обеда, мы можем вернуться в зал.

Соня

Я не голодна, но в отель возвращаться боюсь. И с Ольшанским мы не договорили. Главное я поняла — он согласен помочь, вот только мы не обсудили самое важное. Что он хочет взамен.

Демид обещает, что наши с ним отношения будут игрой, прикрытием, и я ему верю. Особенно когда вижу себя в зеркале в туалете, куда я пришла привести себя в порядок.

Я никогда не оценивала свою внешность слишком высоко. У меня густые темные волосы, правильные черты лица. Мама ворчала, что с деньгами моего мужа я могу сделать из себя эталон красоты.

Зато Рустам всегда говорил, что я самая красивая. И еще называл меня ведьмой, говорил что я его околдовала и навсегда привязала к себе.

Но сейчас из зеркала на меня смотрит худое лицо с большими глазами. Под глазами круги, скулы выступают, кожа бледная и прозрачная. Одежда болтается как на вешалке.

Представляю себя рядом с Демидом и хочется расхохотаться. Сомневаюсь, что такой мужчина станет напрягаться, чтобы в итоге получить такой сомнительный приз.

Касаюсь рукой гладкой холодной поверхности.

Ведьма…

— Моя ведьма, — хрипло шепчет Рустам, разворачивая меня к зеркалу — распаленную его поцелуями, с разметавшимися волосами, с лихорадочными пятнами на щеках…

Трясу головой, чтобы прогнать видение. А ведь я тогда в самом деле чувствовала себя ведьмой. По крайней мере то, что происходило между нами, иначе как колдовством назвать было невозможно.

Возвращаюсь в зал, ищу глазами Ольшанского. Нахожу и лишний раз убеждаюсь, что требовать от меня рассчитаться за услуги собой у этого мужчины нет никакой необходимости.

Наверняка от желающих нет отбоя. И вряд ли кто-то из них отлеживался последние три недели на сохранении. Готова спорить на все оставшиеся деньги, что никто.

Замечаю, как заинтересованно поглядывают на Демида две девушки с соседнего столика. А та, что сидит за дальним столиком у прохода, сейчас в этот проход и выпадет, так шею тянет.

Задерживаю шаг, разглядывая нового родственника, издали видно лучше. Слишком собранный, чересчур уверенный. Никакой вальяжности, никаких рассеянных взглядов. Каждое движение выверено и продумано, словно у него на них выставлен суточный лимит.

Завидев меня, он поднимается чтобы отодвинуть стул. С манерами у нас тоже все хорошо. Как бы Ясмин к нему ни относилась, Демид не производит впечатление гопника, росшего как подзаборная трава.

Или это заслуга Усмана Айдарова?

Представляю, что Рустам привозит в наш дом Лизиного сына, что мы вместе его растим и воспитываем. И меня передергивает.

— Демид, ты не сказал самого главного, — помешиваю ложкой крем-суп, посыпанный тертым сыром.

Он наклоняет голову и смотрит в ожидании.

— Чего же?

— Сколько стоят твои услуги? Ты ведь не планируешь помогать мне бесплатно?

Мужской взгляд перемещается в область моей шеи, на плечи, затем на руки, лежащие на столе, и грудь.