Книга Неверный, страница 42 – Тала Тоцка

Я молчу, все равно сказать нечего. Сикорскому Адаму Олеговичу, нашему доктору он доверяет безоговорочно. И если в крови ничего не было найдено, то значит, что…

Что ничего не было. И сам Рустам это понимает.

— Бацман уволил Лизу, и она исчезла. Появилась как я сказал уже, недели за две перед тем, как ты… — он запнулся.

— Договаривай, Рустам, — смотрю ему в глаза, — потеряла ребенка.

— Да… — сипит он, — если бы я только знал…

— Ты не брал трубку, я звонила весь день. А на нее ты нашел время. Сам.

— Да, сам, — он тяжело дышит, на лбу блестят капельки пота, — хотел, чтобы о ней меньше знали. Я с утра ее в больницу привез, потом на стройке был, у меня телефон разрядился. Думал увезу ее из больницы, чтобы она меньше отсвечивала, так боялся что ты узнаешь. Надеялся, что это ошибка, что он все-таки не мой…

— Он твой, Рустам, — говорю тихо, — это твой сын, как бы там ни было. И поэтому я хочу развестись.

— Нет, Соня, — он сжимает руки в кулаки, — забудь. Никакого развода. Возвращайся домой, я съеду, если не хочешь меня видеть. Деньги давать буду как и раньше, ничего не изменилось. Ты простишь меня, вот увидишь. Я все для этого сделаю. У нас будет ребенок, Соня, ты успокоишься, наберешься сил…

— Не будет у нас с тобой детей, Рустам. Я не хочу, — перебиваю его. — Не хочу, чтобы наш сын и сын Лизы были как ты и Демид. Чтобы так ненавидели друг друга из-за твоих денег как вы с Демидом ненавидите друг друга из-за денег вашего отца.

Лицо Рустама в один момент делается злым и жестким.

— Демид? — спрашивает он сухо. — При чем здесь Демид? И с чего ты взяла, что ему нужны наши деньги?

Удивленно моргаю.

— А разве нет? Разве Демид не разругался с вами из-за отцовского наследства?

— Милая, — Рустам делает попытку взять меня за руку, но я сразу ее пресекаю, — ты плохо представляешь себе, кто такой Ольшанский. У него столько денег, что мы с Русом по сравнению с ним нищеброды. Он сам отказался от фамилии отца и от своей доли наследства. Как ты могла поверить, что мы с братом присвоили себе его деньги? Откуда ты вообще узнала, что мы с Ольшанским братья?

— От твоей матери. Она сказала, Демид не может простить, что вы оставили его без наследства. А вы с Русланом ненавидите его из-за измены отца.

Айдаров старается говорить ровно, но я слишком хорошо изучила мужа. Если его голос звучит вот так сухо и монотонно, значит у него внутри все клокочет от ярости.

— По этой логике в моей измене наши с тобой дети должны будут винить ее ребенка?

И хоть он не называет Лизу по имени, каждое его слово впивается в сердце стальными клещами.

— Вот поэтому я хочу развестись с тобой, Рустам, — говорю тихо. — И именно поэтому детей у нас с тобой не будет.

— Нет, Соня, — в его голосе снова звучит металл, — никакого развода не будет. А тебе не стоит интересоваться Демидом. Он опасный человек, тебе лучше держаться от него подальше.

— Почему? — стараюсь замаскировать вопрос под обычное любопытство.

— Потому что он хотел убить нашу мать, — Рустам поднимается с корточек и поправляет брюки. — Не сам, конечно. Подослал исполнителей. Но это не меняет нашего к нему отношения.

Наверное на моем лице отражается настоящий ужас, потому что муж обеспокоенно берет меня за руку.

— Я рассказал тебе это не для того, чтобы запугать. Я бы предпочел, чтобы ты в принципе ничего не знала об Ольшанском. Не знаю, для чего матери понадобилось рассказывать тебе о Демиде. Но теперь ты понимаешь, что из себя представляет наш старший брат.