Книга Разведенка с прицепом, страница 91 – Тала Тоцка

— Ну и плевать, — отвечаю, не меняя позы, — и в тюрьме люди живут. Зато я моложе, и Ясмина меня любит. А ты, старый козел, можешь на нее только слюни пускать. Я с удовольствием начистил бы тебе физиономию несмотря на почтенный возраст. На него мне тоже плевать. Но не хочу накидывать себе срок. Так что свободен, Эмир Дениз. Прошу на выход.

Эмир в ярости бросается на меня, но сразу же в комнату вбегают тюремщики.

— Господин Дениз, господин Дениз, — в страхе бормочут они, оттягивая разъяренного Дениза, — пожалуйста, успокойтесь, у нас будут проблемы.

— Конечно будут, — поддакиваю в тон, — наше консульство в Стамбуле пока еще никто не закрывал. И мой отец у меня на родине тоже не последний человек. Так что еще посмотрим, кто из нас в итоге тут окажется.

Я, ясное дело, блефую, но мои слова производят впечатление даже на Эмира. Меня уводят обратно в камеру, и уже через час заявляется Мехмет.

— Дамир-бей, вы должны сдать ДНК-тест, — показывает он распорядительный документ.

— Для чего? — не могу сообразить.

— На предмет отцовства Лале Озден. Поступил запрос от госпожи Хасны Озден. Она утверждает, что вы отец девочки.

— Хасны? — роюсь в памяти, не могу припомнить даму с таким именем. — Это еще кто такая?

— Хасна Озден приходится бабушкой Ясемин Озден-Беляевой. Она подала встречный иск на признание отцовства.

— Но я не отец Лале, — непонимающе качаю головой, а у самого в груди болезненно щемит. Как же жаль, как жаль, что не я отец Тюльпанчика… — И почему Хасна, а не сама Ясмина?

— Хасна Озден сумеет противостоять Эмиру Денизу так, как никогда не сможет Ясемин, — загадочно отвечает Мехмет.

А на следующий день становится, что Эмир Дениз подал иск на признание отцовства. И что забор материала для теста ДНК назначен на один день.

Ясмина

На судебное заседание мы с бабушкой собираемся вдвоем. Лале остается с дедушкой Кемалем. Иск подавала бабушка Хасна, поэтому присутствие дедушки там не обязательно.

Он только рад. Кемаль Озден терпеть не может публичных выступлений и сборищ.

— Поезжайте сами, — говорит он, — а у нас с Лале и без того дел полно.

— Да, да, да, — прыгает Лале, — там у котяток глазки открылись. Их надо перенести в дом, да, дедушка Кемаль? Пойдем же, пойдем скорее переносить!

Они берутся за руки и идут в сторону флигеля, куда кошка перетащила своих котят. Она таскает их по всему двору, и бабушка выделила Лале корзину, чтобы та принесла котят в дом.

Я рада, что моя дочка так беззаботно проводит время. И я благодарна обоим старикам за ту любовь и внимание, которым они окружили моего ребенка. Лале буквально купается в них.

Между нами тоже установились довольно теплые отношения. Я больше не чувствую обиды, что когда-то мною пренебрегли. Скорее, сказывается моя непривычка безоговорочно принимать тепло, которое дарит семья. Я все еще чувствую себя немного скованно и неловко.

Хасна с Кемалем наверняка все понимают, но ни словом, ни взглядом этого не показывают. Они ведут себя просто и естественно, так что у меня есть надежда, что я привыкну.

Сложнее всего с Омером. Он старается быть полезным, много времени проводит в доме родителей, чтобы быть рядом с Лале и со мной. И в то же время не теряет связи с Денизом, что меня настораживает.

Эмир выдвинул встречный иск о признании отцовства. Не понимаю, на что он надеется. Его даже сыновья пробовали отговорить, мне это Омер рассказал.