Книга Отец моей подруги, страница 13 – Тала Тоцка

— Ой, а можно я прямо отсюда прыгну? — моя дочь как ее мать, не умеет долго дуться. Вскакивает, подбегает к бортику. — Можно, пап?

— Прыгай, — коротко киваю, и она с радостным визгом взбирается на бортик.

Любуюсь, как дочкина стройная фигурка красиво входит в воду. Моя школа!

— А ты? — поворачиваюсь к Лизе.

— Я не умею так красиво, — говорит она.

— Чтобы научиться красиво прыгать, надо сто раз прыгнуть некрасиво. Хочешь попробовать?

— Не сейчас. Если можно, я спущусь в воду с купальной зоны.

— Конечно можно, — отстаю, — подожди, я только спущу лестницу.

Она проходит за мной на корму, ждет пока я раскладываю металлическую лесенку. Держится за бортик катера и спускается спиной вперед. Но теряет равновесие и чуть не булькает в воду. В последний момент успеваю поймать девчонку за тоненькую талию.

Надо же, я ебучий везунчик. Сегодня мне уже довелось ее позажимать, когда в катер затягивал. Теперь моя ладонь лежит на ее животе — плоском и бархатистом, и вся моя недавняя операция по минусовой эрекции летит в ебеня.

Где же ты взялась на мою голову, Лиза Золотарева, подруга моей дочки?

Быстро опускаю девчонку в воду, надеясь, что ей сейчас не до моего члена, и она не будет его особо пристально осматривать. Разгоняюсь и перемахиваю через борт, входя в воду строго под намеченным углом. Потому что морская вода сейчас это единственное, чем я могу прикрыться.

Лиза

Я не могу уснуть. Слишком много эмоций принес день, это были настоящие эмоциональные американские горки. Кажется, меня до сих пор подбрасывает, будто я все еще несусь на сумасшедшей скорости по бирюзовой морской глади.

Закрываю глаза и вижу широкую загорелую руку на моем животе. Она слишком контрастно смотрится на молочно-белой коже. Рука скользит ниже, ложится на тканевый треугольник. На миг замирает и уверенно отодвигает ткань...

В низу живота все скручивается в сладкий узел. Тело непроизвольно выгибается, глухо стону в ладонь, зажимая рот.

Опускаю вторую руку вниз, там так мокро, что пальцы тонут в вязких соках.

— Марат, — шепчу, глубоко дыша, — Марат...

Под пальцами разгорается настоящий пожар. Широко развожу ноги, двигаю пальцами, стараясь делать так, как это делал он.

Он рядом, всего через несколько метров — его спальня на том же этаже, что и наши с Крис комнаты. И это заставляет кровь стучать в висках и пульсировать.

Я так старалась не смотреть, как струйки воды стекали по четко очерченным кубикам его пресса! Но теперь эта картина слишком четко стоит у меня перед глазами.

Полоска жестких волос, уходящая за резинку плавательных шорт. Загорелая кожа, обтягивающая литые мускулы. Черные глаза, которые смотрят в упор.

Низ отдает пульсацией, но это слабый отголосок того, что было с Маратом.

Его запах, твердые, перекатывающиеся под кожей мышцы, язык у меня во рту — это подчиняло, вызывало в теле неконтролируемую дрожь. А без него это просто разрядка, которую я получаю каждый раз, когда о нем думаю.

Месяц назад

Я его сразу заметила. Его невозможно не заметить, на него обернулись все женщины, присутствующие в зале ресторана. И я не стала исключением.

Мы с моей напарницей Эмилией обслуживаем большую компанию, засевшую на террасе. Я совсем сбилась с ног, таская тяжелые подносы, но у них крупный чек и, судя по их довольному виду, чаевые обещают быть щедрыми.