Книга Отец моей подруги, страница 28 – Тала Тоцка

— Ты что, плакала? — оборачивается к Лоре и буквально припечатывает взглядом. — Это ты ее довела?

— Нет, пап, ты что, — Крис быстро моргает, чтобы высушить глаза, — я не плакала.

Но Марат не ведется. Подходит к Лоре, показывает указательным пальцем на ворота и говорит с тихой яростью.

— Откуда приехала, туда и езжай. Я бы выразился по-другому, но тут дети.

— Думаешь, не пойду? — она презрительно хмыкает, разворачивается на каблуках на сто восемьдесят градусов и идет к кабриолету.

— Мам, ты куда? — растерянно лепечет Крис, глядя по очереди то на Марата, то на Лору. — Не уезжай!

— Ни минуты не останусь в этом доме! — сердито вскидывает голову Лора.

— Очень на это рассчитываю, дорогая, — Хасанов невозмутим как поверхность озера в лунную ночь.

— Мама, не уезжай! — Крис бежит за ней. Лора демонстративно хлопает дверью кабриолета и трогается с места.

— Прости, малышка, но твой папа сегодня невыносим. Я не позволю, чтобы со мной разговаривали в таком тоне, — восклицает она. Крис с плачем смотрит, как машины выезжает за ворота. Разворачивается к отцу, громко всхлипывает.

— Зачем ты ее выгнал? Она не к тебе приехала, а ко мне.

— Вот пусть и живет в отеле, — хмуро отвечает Марат, но в его голосе мне слышится раскаяние.

Мне тоже жаль подругу. Пытаюсь ее успокоить, обнять, но она продолжает рыдать, не реагируя на мои слова утешения.

Марат следит за нами, мрачнея все больше с каждой секундой. Наконец не выдерживает и подходит к Крис.

— Все, дочь, успокойся, — протягивает руку, гладит ее по голове. — Я сейчас поеду к Лоре и попрошу ее вернуться. Пусть она побудет с тобой, а уеду я.

— Нет, я так не хочу, — шепчет Крис, вытирая слезы, — я хочу, чтобы ты тоже... чтобы вы вместе...

— Мы никогда не будем с твоей мамой вместе, Малинка, — отвечает он слишком резко, — ты должна это понимать. И не строить себе иллюзий.

Он уходит в сторону гаража, я молчу. Мне нечего сказать, я тоже считаю, что если люди за девятнадцать лет не стали ближе, то уже и не станут.

Крис всхлипывает, поворачивается ко мне.

— Прости, Лиз, я не хотела тебя во все это впутывать.

— Скажи, твоя мама хотела, чтобы я уехала? — спрашиваю подругу. Она отводит глаза и кивает.

— Мама надеялась, что когда мы будем втроем, у нее получится его соблазнить.

— Я уеду, Крис, — успокаивающе глажу ее по плечу. — Это будет правильно. Твоя мама права, я и так загостилась.

И не обращая внимания на сбивчивые протесты подруги иду собирать чемодан.

Марат

Сука. Какая же она сука.

Плашмя луплю по рулю, срываясь на собственном автомобиле, который меньше всего виноват, что когда-то мне припекло потрахаться в туалете ночного клуба.

Я люблю Малинку. По настоящему ею дорожу. Но не могу не думать о том, что не залети тогда Лора, мне бы не пришлось почти двадцать лет выносить эту бесячую хабалку.

Мои отношения с дочерью — это одно непрекращающееся бесконечное чувство вины. Оно терзает меня каждый раз, стоит вспомнить, как отвозил малышку Крис обратно Лоре.

Грустное личико моей маленькой дочки — вечный триггер. Она шла от машины к дому, крепко прижимая к груди любимого медведя, которого я ей подарил.

Шла и оборачивалась. Сколько шла, столько и оборачивалась. А я чувствовал себя гондоном.

Всегда.

Но я старался никогда не впутывать ребенка в свои разборки с ее мамашей. Зато Лора это делала постоянно.