Книга Отец моей подруги, страница 3 – Тала Тоцка

— А где моя дочь?

— Она... Она сейчас придет... — растерянно лепечу, но Крис уже летит на выручку.

— Папа! — кричит она и бежит к отцу, бросаясь ему на шею.

Он подхватывает ее, легко приподнимает над землей, нежно прижимает к себе. А я мучительно краснею, вспоминая, как он так же легко поднимал меня, сажая на стол в темной подсобке меньше месяца назад.

Подношу к шее ладонь, нащупываю сквозь ткань футболки кулон.

Между нами не было секса, между нами было гораздо больше, чем секс.

Я влюбилась. А он меня просто не узнал.

Зато я теперь знаю, как его зовут. Марат Хасанов.

И он отец моей лучшей подруги.

Лучше бы это был сон.

*Прошу прощения (англ.)

Кристина сидит на переднем сиденье возле отца, ее рот не закрывается ни на секунду. Это дает мне возможность собраться с мыслями и хоть немного прийти в себя.

Марат. Ему идет. Я и подумать не могла, что у него такое имя.

Мужское. Очень красивое.

Судя по равнодушному взгляду, которым меня смерил Марат Хасанов, он меня не узнал.

Я столько раз представляла нашу встречу! Что он подойдет, пристально вглядится в мои глаза. Возьмет за подбородок, потянет к себе.

И поцелует. Как целовал в подсобке. Жадно и горячо.

Реальность оказалась намного приземленнее. У меня нет шансов.

Я никогда не посмею навязаться сама. А он на меня даже не смотрит. У этого мужчины намного больше эмоций вызывает чемодан его дочери, чем ее подруга.

— Пап, а ты нас с Лизой покатаешь на своей яхте?

Марат поворачивается к Крис, я вижу как она улыбается одним уголком губ.

— А ты как думаешь, Малинка?

У меня захватывает дух.

Малинка! Это так мило!

Она обнимает отца, обвивает руками шею, ластится. Трется щекой о его плечо и заглядывает в глаза.

— Покатаешь! Я знаю, ты же самый лучший папа!

А мое сердце сдавливают невидимые тиски.

Родители погибли четыре года назад на съемках документального фильма в горах. Папа был оператором, мама режиссером. Всю съемочную группу накрыло лавиной, их так и не нашли.

Моим опекуном стал дядя, папин брат. Лондонская закрытая школа-пансион, в которой я воспитывалась с девяти лет, была оплачен родителями до моего совершеннолетия. Только благодаря этому я не оказалась на улице.

Когда мне исполнилось восемнадцать, обнаружилось, что родительские банковские счета опустошены. Сохранился только целевой счет, где родители копили средства на мое образование.

Дядя промотал все деньги в Вегасе, заложив и дом, и автомобили. Его посадили в тюрьму, но меня это никак не спасает. И уж точно это никак не поможет вернуть родителей.

В пансионе мы с Кристиной жили в одной комнате последние три года. До этого я жила с Ариной Покровской*, но она была слишком закрытой и молчаливой. И к тому же на три года старше. А Крис это огонек, фейерверк эмоций. В ней кипит жизнь, она может расшевелить даже такого меланхолика как я.

Наверное поэтому мы и подружились.

Вот и сейчас она не сидит спокойно, все время поворачивается ко мне, вовлекая в разговор.

— Ты хочешь покататься на яхте, Лиз? Вот, пап, и Лиза хочет. Кстати, она не умеет плавать. Давай ее научим.

Я от стыда готова пробить дно автомобиля и дальше пробивать земную кору. Почему-то сейчас мое неумение плавать кажется чем-то непристойным, стыдным. Тем более, что я довольно сносно держусь на воде. Не умею плавать, это значит не владею в совершенстве одним из стилей плавания.