Онлайн книга «Наследник для дона мафии»
|
Я сама так хочу. Хочу так кончить. — Я сейчас кончу, — шипит Феликс сквозь зубы. Хватаю его за затылок. — Ты... ты обещал, — сипло выдыхаю. Он ныряет вниз, захватывает губами сосок, прикусывает. И я захлебываюсь в ошеломительном, сногсшибательном оргазме. Выгибаюсь, кричу, вообще не задумываясь, что меня могут услышать. Вот просто наплевать. Мир перед глазами вращается калейдоскопом, вместо крови по венам бежит шампанское, лопаясь пузырьками. Феликс делает несколько мощных толчков, и возле уха раздается короткое и рваное: — Люблю... Он тоже кончает, так же мощно и громко, как в первый раз. Я ждала, что он меня отпустит, но мы вместе заваливаемся на кровать и так лежим некоторое время, пока дыхание не перестает напоминать сорвавший паровой котел. — Как же с тобой охуенно, — говорит по-русски Феликс, проводя ладонью по моей скуле. Мы все еще лежим, он все еще во мне. Я делаю вид, что не понимаю и просто улыбаюсь. Феликс выходит из меня одним движением, сдергивает презерватив, завязывает узлом и бросает на пол. Сейчас он пойдет в душ, а я быстро оденусь и уйду. Никто же не думал всерьез, что я останусь до утра, правда же? Но Феликс в душ не идет, обтирается полотенцем, меня тоже вытирает. Полотенце бросает на пол. Забавно, что завтра все это убирать мне же... Как-то надо сказать Феликсу, что мне пора. Нельзя, чтобы Рафаэль проснулся, а меня нет. Может, попросить воды?.. Мои скомканные мысли прерывает звук разрывающейся упаковки и щелкающего латекса. Я что, уснула? Обнаруживаю себя лежащей на животе с разведенными ногами и приподнятой попкой. К спине прижимается каменный пресс, внутрь продавливается член Феликса. Он снова твердый и полностью готовый. — Феликс, — сипло шепчу, извиваясь от пронизывающего ощущения. — Я же сказал, что мы только начали, Берта, а ты мне не поверила, — он наклоняется, поворачивает мою голову лицом к себе и впивается мне в губы. Как же не поверила... Поверила... Теперь верю... Мамочки... * * * Феликс Я уже точно не сплю, но до меня откуда-то доносится отчетливый шум волн. Глухой, перекатистый, какой бывает от порывистого африканского ветра. Чувствую соленый бриз на своей коже. Облизываю губы, они тоже соленые. Но откуда? Я же не в Сомали, я на Сицилии, в особняке. В своей спальне. А кажется, что за окном вместо кипарисов — пальмы... И еще этот запах — знакомый, женский. Нежный, такой близкий. Милый... Милая. Она вся милая. Такая моя. Ми-ла... Тянусь рукой на другую половину кровати, но там пусто. Перекатываюсь, зарываюсь лицом в подушку — она пахнет ею. Запах слабый, тонкий. Чуть уловимый. Охуенный. И меня уносит куда-то назад, в другую жизнь. В другое время. В ту жару, где даже тени не спасают от зноя и где соленое дыхание смешивается в одно. Почему? Почему меня все время преследует гребаное Сомали? Я столько лет пытаюсь его вытравить из себя, а оно, сука, не вытравливается. Подгребаю под себя подушку, вдавливаюсь в нее пахом. Потому что я давно не ебался. Я никогда, ни разу в жизни не делал таких перерывов. А тут зациклился на девчонке, и вот результат. Я даже не помню, сколько раз я ее трахнул. Мне кажется, я и не выходил из нее, только чтобы презерватив поменять. Кальян тоже свое добавил. Я бы не останавливался, но Роберта взмолилась, что у нее там все печет. В последний раз она уже мне рукой додрачивала. |