Книга Любовь Демона, страница 64 – Тала Тоцка

Катерина не может этого не слышать, она поняла, что я была на свидании, поэтому хоть и не говорит вслух, но во взгляде ее ясно читается осуждение.

— Ты пойми, Лин, у меня ж своих детей нет, я не знаю, что делать, когда они болеют... — уже в дверях оправдывается соседка.

— Все нормально, Кать, спасибо тебе! — выпроваживаю ее из дома и закрываю дверь.

Завариваю чай, достаю малину. Пусть будет наготове. Если малышка проснется, напою ее теплым чаем.

Только собираюсь идти в душ, как звонит мама.

— Доченька, ну что, как Миланка? Может Грише вас завтра забрать?

— У нее к вечеру снова поднялась температура, — не говорю маме ничего про Катю. Тогда придется рассказать про Демьяна, а я не могу. Между нами все кончено, зачем ворошить старую неприязнь? — Наверное придется давать ей антибиотик.

— Может позвони врачу? Ты говорила, она дала свой номер телефона?

— Да, сказала звонить, если станет хуже. Но сейчас уже поздно. Завтра наберу. Так что скажи Григорию, чтобы не ехал, я боюсь, что мы можем заразить Артемку.

Мама нервно вздыхает.

— Неспокойно мне, дочка, что вы там одни. Дом здесь большой, может попробуем их по разным комнатам развести?

— Ты не помнишь как они в прошлом году гриппом болели? — хмыкаю в трубку.

Это был еще тот трэш. Братишка использовал любую возможность, чтобы пробраться к Миланке и конечно же заболел. В итоге мы с мамой потом тоже свалились с гриппом, из всей семьи самым крепким и выносливым оказался Григорий.

— Не переживай, мам, мы приедем как только Милана перестанет температурить.

Мама снова вздохнула.

— Хорошо, доченька. Только не теряй времени, собирай вещи. Чтобы мы сразу заказали грузчиков и машину. Мне будет спокойнее, когда вы переедете.

Мне так тоже будет спокойнее, но я успокаиваю маму, говорю, что все и так хорошо, и прощаюсь.

После душа проверяю у Миланки температуру, дочка мне снова кажется горячей. Градусник показывает тридцать семь и пять, а значит температура снова растет.

Решаю лечь спать в комнате дочки. Раскладываю раскладушку, ложусь прямо в халате и ставлю будильник, чтобы проснуться через полчаса.

Как чувствовала.

Встала с трудом, но когда попробовала лоб малышки, сон как рукой сняло. Тридцать восемь и пять. Пришлось ее будить, чтобы дать лекарство и уговорить выпить хоть полчашки чая с малиной.

Дальше я не спала, просто ложилась на раскладушку с закрытыми глазами и вскакивала каждые десять минут, чтобы померить температуру.

Она не падала, но хотя бы остановилась на отметке «тридцать девять».

Я обтирала ножки и запястья дочки полотенцем, смоченным в прохладной воде, и отпаивала ребенка чаем.

Наконец через час температура начала снижаться, и Миланка уснула. Я сделала себе чай и пила его, глядя в окно.

Что делал Демьян после того, как я уехала? Лег спать? Напился? Заказал себе в номер шлюху, чтобы мне отомстить?

Я об этом не узнаю. Как и не узнаю, что он сделает, когда поймет, что я больше не выйду на работу в офис.

Спать я легла только когда убедилась, что температура у дочки спала до тридцати семи.

* * *

Проснулись мы обе поздно. Миланка с утра капризничает — сначала отказалась от завтрака. Я еле уговорила ее на чай с кусочком сыра.

Я позвонила доктору, она сказала, что антибиотик давать рано, надо еще подождать до завтра.