Книга Три `Д` для миллиардера. Свадебный салон, страница 121 – Тала Тоцка

— Ну что ты, — спешу его заверить, — все очень мило. Тем более, я не собираюсь здесь жить постоянно, мы договаривались, что я с детьми буду приезжать сюда на выходные, а потом, когда они к тебе привыкнут, ты сможешь обходиться без меня.

Стараюсь говорить легко и непринужденно, чтобы Тагаев не вообразил, что меня это как-то задевает. Хоть меня задевает.

Лицо Тагаева меняется, становится непроницаемым. Он заходит вперед и распахивает передо мной дверь.

— Я бы как раз хотел, чтобы вы здесь жили постоянно, Настя. Это твоя спальня. Моя комната в самом конце коридора, и это я буду уходить, чтобы не надоедать.

Между нами протискиваются наши любопытные дети, и их восхищенные мордашки немного снимают возникшее напряжение.

— Мамуль, какая у тебя красивая комната! — восторгается Ди.

— Ну у вас не хуже, папа постарался, — прижимаю ей пальцем носик, и она довольно кивает.

Тагаев действительно учел все ошибки и устроил для всех троих детей общую спальную комнату, а вторую оборудовал под игровую.

Мальчишки забираются на кровать и пробуют ее на прочность. Дочка поворачивается к Тагаеву.

— А твоя комната где, Артур?

— Пойдем покажу, — протягивает он ей руку. Ди зовет братьев, и те слетают с кровати. Правильно, пускай у Тагаева теперь потолкутся.

Артур ведет детей показывать свою спальню, а я прохожу в свою. Мне кажется, в чужих спальнях есть что-то интимное, и увидеть кровать, где спит мужчина, который мне не принадлежит, желанием не горю. К тому же я знаю свое воображение и догадываюсь, какие картины оно мне начнет рисовать. Нет уж.

У меня, кстати, потрясающая спальня. И при мысли, что Тагаев сюда как минимум входил, начинает кружиться голова.

— Мамочка, ты там такая красивая! — вбегает Дианка.

— Ты там у Артура висишь! — более понятно объясняет Давид.

— На стенке! — уточняет Данил. — Пойдем, мы тебе покажем.

Они тянут меня за руки, а я решительно ничего не понимаю, пока не оказываюсь на пороге комнаты, посреди которой стоит Артур, сунув руки в карманы. Он смотрит на стену, я слежу за его взглядом и упираюсь в свой портрет.

Это меня на нашем гулете сфотографировал кто-то из парней из команды. Здесь мне восемнадцать лет, я смеюсь, запрокинув голову, и не подозреваю, что через какую-то неделю-две встречусь с Тагаевым.

Но… Мой портрет? У Артура? В спальне?

— Это мой любимый, — говорит он, не отводя от портрета глаз. Дети смотрят то на меня, то на Артура.

— Я не люблю смотреть старые фото, — говорю с показным равнодушием.

— Почему? — теперь Артур смотрит на меня.

— Они не всегда связаны с приятными воспоминаниями, — выдерживаю его взгляд, — и проживать заново то, что пытаешься забыть, не лучший выбор.

Нас отвлекает звонок домофона — это доставили ужин из ресторана, и больше мы тему портретов не поднимаем.

* * *

В том, что я не усну, я не сомневалась, но хотя бы надеялась подремать. А сон не шел ни в какую. Еще и пить захотелось, во рту пересохло, будто я по пустыне три дня шла. И не догадалась же взять в комнату воду!

Вечер прошел относительно спокойно. Мы расселись в гостиной с тарелками, я и Тагаев на диване, а дети прямо на полу на толстом ковре за низеньким столиком. Мы с детьми смотрели мультфильм, а Артур смотрел на меня.

Поначалу он хотя бы делал вид, что смотрит на экран, затем вовсе перестал прятаться. А я делала вид, что ничего не замечаю. Детей укладывала я, они к концу вечера совсем выдохлись. Уложила и ушла к себе.