Книга Три `Д` для миллиардера. Свадебный салон, страница 98 – Тала Тоцка

Еще везде с ними была Настя. И эта ее тетка, Стефания. Какие-то незнакомые люди — воспитатели, аниматоры. Все, кроме него.

Он все потерял безвозвратно, потому что все это осталось в бессловесных фото в альбоме и на экране ноутбука.

— А это Стефа снимала, когда нас из роддома привезли, — Давид включил видео, и Артур чуть не задохнулся.

На диване лежали три крошечных свертка. Этого видео не было в тех файлах, которые ему скачали с «облака». В кадр попала Настя, и Артур поразился, какой юной она казалась по сравнению с нынешней Настей. Совсем девчонка…

— Настюш, разверни моих бубочек! — голос за кадром принадлежал Стефании.

Экранная Настя по очереди развернула каждый сверток, и Артур с силой сцепил пальцы, лежащие на коленях.

Как это все выдержать и не разнести в бешенстве к чертям весь дом? Или хотя бы забор?

Он смотрел на своих детей — маленьких, беспомощных, похожих на червячков — и собственное бессилие накрывало до черноты в глазах.

Он никогда не увидит их такими вживую. Не возьмет на руки, не покатает на спине, как катал его когда-то отец. А мать шла рядом и придерживала…

— Почему… — хрипло спросил он, — почему она называет вас апельсинками?

Она — это Настина тетка. Артур не мог отделаться от чувства зависти, хоть и понимал, что должен быть больше благодарен за помощь.

— Мы были легкие, — объяснил Данил. — Как апельсины.

— Она еще нас бубочками называет, — добавил Давид.

Тагаев даже обрадовался, когда закончилась эта пытка фотоснимками. Одному смотреть легче, а здесь, под перекрестным прицелом изучающих взглядов своих детей держаться приходилось из последних сил.

Так что, когда Настя позвала обедать, он от облегчения только выдохнул.

* * *

— Там больше не осталось пюре? — спрашивает Давид и смотрит на меня взглядом, полным надежды.

— Осталось, — отвечаю сыну. — Хочешь добавки?

Давид преданно кивает. Я знаю, как любит мой младший мальчик пюре, поэтому всегда готовлю больше.

Протягиваю руку за тарелкой и вздрагиваю, поймав точно такой же просящий взгляд.

— Там только на одну добавку? — Тагаев старается казаться равнодушным, но выходит у него с трудом. Давид смотрит на отца с плохо скрываемой гордостью.

— А я говорил! — затем раздумывает секунду и забирает свою тарелку.

— Что такое, Давид, ты передумал? — переспрашиваю ребенка. — Давай, положу еще.

— Не надо, — мотает головой сын и указывает глазами на Тагаева, — пусть ему больше будет.

— Да, мамуль, — поддерживает брата Дианка, — пускай Артур ест.

— Не выдумывайте, здесь всем хватит, — уверяю детей. — Ваш папа голодным не уйдет.

Темные глаза вспыхивают, и все время, пока я раскладываю оставшееся пюре по тарелкам, чувствую на себе горящий взгляд.

— Знаешь, Настя, о чем я подумал? — вдруг спрашивает Артур, и я мысленно вздрагиваю от непривычных ноток в его голосе. Интимно-уютных, как будто мы с ним давно вместе, будто мы семейная пара, у которой столько общего…

Трясу головой, вроде отвечаю отрицательно, а в реальности хочу прогнать наваждение.

— Я подумал, какие у нас с тобой добрые и щедрые дети, — продолжает Артур, и я поднимаю на него потрясенный взгляд.

Не «у меня»? У «нас с тобой»?

Точно так же потрясенно смотрят на Тагаева наши с ним дети. Поспешно отворачиваюсь, наполняя тарелки, чтобы скрыть смятение, и стараюсь больше не встречаться с Артуром взглядами.