Книга Падение вверх, страница 110 – Татьяна Кадуцкая

Девушка прищурилась. Склеп, значит? А Иляна там жила!

Нотариус, убедившись, что все услышали и приняли информацию, удовлетворённо кивнул:

— С волей умершей Иляны Рошки согласны? Претензий нет?.. — и взмахнул рукой. — Завещание вступило в силу.

В тот же миг магическая нить обвила запястья тех, кто упоминался в документе, подтверждая их вступление в наследство.

Бартос выскочил из конторы и, даже не попрощавшись, укатил обратно в Баранган. Лилея разочарованно смотрела ему вслед.

— Порой мне стыдно за своих сородичей.

Гордей Карицкий подал ей руку, помогая сесть в экипаж:

— Поверь, Иляна знала, что делала. Бартос так рвался к этим деньгам, но принесут ли они ему счастье?

Девушка пожала плечами:

— На какое-то время да. А потом?

— А вот это уже не наша забота.

Когда они приехали по нужному адресу, ведьма посмотрела на мужчину.

— Спасибо, что когда-то отправили меня сюда! На два года вы подарили мне семью, дом… — она смахнула снег с калитки. — У меня теперь есть свой дом.

— Так и должно быть, — сказал Карицкий. — Ведьма всегда привязана к какому-то месту. А ты на тот момент была оторвана от Зорны.

Но самое интересное случилось через несколько недель. Ближе к Остаре Лилея вместе с Цезериной отправилась в Лунгаг, чтобы навести порядок в доме. Переступив порог, девушка остановилась. В первый момент сердце сжалось от неприветливой пустоты и тишины. Но потом звонкий голосок подруги сделал своё дело, и тоска отпустила. Беспрозванная растопила камин, заварила чай и завела часы. Эти привычные звуки помогли и Лилее. Она наводила порядок в библиотеке после того, как директор забрал свою добычу. И вдруг из гостиной донёсся крик Цезерины:

— Лили, тут письмо для тебя.

Девушка подошла и протянула конверт. Лилея осторожно сорвала печать.

— «Моя дорогая девочка, если ты читаешь это письмо, значит я уже в Гранях. Не грусти и не плачь! Я прожила долгую жизнь. В ней было и горе, и радость, и любовь. Мне повезло встретить удивительных людей, которые восхищали своим умом и талантом. Но в какой-то момент я осталась одна. Друзья умерли или стали настолько стары и слабы, что не могли добраться до меня и даже написать весточку.

Я жалею только об одном: что у меня нет детей — тех, кто скрасил бы мои последние дни. Словно в утешение, Жива послала мне тебя — глазастую вредную девчонку, с одинаковым азартом зубрящую скучные монографии и строящую козни обидчикам. Тёмная ведьма! Ты стала моей отрадой. Я жила, ожидая твоего приезда, а когда ты возвращалась в школу, думала, всё ли у тебя в порядке. Оказывается, это не обуза и не хлопоты — когда есть тот, о ком думаешь.

Я знаю, ты любила меня и этот дом. Сколько раз ты чинила его, пока думала, что никто не видит! И я буду очень рада, если дом станет твоим… Он, конечно, трухлявый и поношенный, как я, с протекающей крышей! (Я сейчас о доме, а не о себе), — Лилея не сдержала смешка, хотя из глаз уже покатились первые слезинки. — Одним словом, нуждается в хорошем ремонте, и я скопила немного на новую крышу! Всё в твоих руках, моя девочка».

Цезерина достала из конверта банковский договор.

— На твоё имя открыт счёт. Три миллиона?! Подожди, я, наверное, в ноликах запуталась, — и она принялась пересчитывать. — А нет, не запуталась… Три миллиона! Лили! Ты теперь богата!