Книга Падение вверх, страница 159 – Татьяна Кадуцкая

— Отдохни, дорогой! Я сама.

В тот же момент ветка вспыхнула алым. На мгновение стало больно, всё-таки подозрения — это только подозрения, а надежда — сволочь такая! — живучая! Но теперь сомнений в двойной игре Гордея не осталось. Ведьма тяжело вздохнула:

— Это артефакт из моего номера в здравнице, — она посмотрела на напряжённого мужчину. — Ты всё спланировал заранее: мой отдых и отдых Душана Зеравицы, наши соседние номера. И всё ради «Круга тринадцати»!

Карицкий скрипнул зубами, методично избавляясь от магпут, что не осталось незамеченным. Дамаскинская уже взяла себя в руки, устроилась напротив и щёлкнула пальцами.

— Хватит, Гордей. Присаживайся и рассказывай!

Ведьмак встряхнулся, словно петух, чудом вырвавшийся из зубов лисы. Через секунду он сидел в кресле, вальяжно закинув ногу на ногу, как будто ничего не случилось.

— Ты же сама всё поняла, девочка. Да, я хотел, чтобы ты победила. И мне не стыдно.

— Так боялся, что я не справлюсь? Не верил в меня? — горько усмехнулась Дамаскинская.

Карицкий посуровел:

— Ты не знаешь Маргамского Старшего! Или думаешь, на выборах протестовал бы только он один? У Экмедича есть сторонники. С помощью Зеравицы я всего лишь дал понять, что не стоит терять такую ведьму, как ты, на тринадцать лет.

Лилея разочарованно посмотрела на него и отвернулась. Гордей, наверное, что-то разглядел в её взгляде и побледнел… Метнулся к ней, упал на колено и прижался губами к ладоням.

— Девочка моя, ты лучшее, что я видел в жизни! И я хочу, чтобы ты заняла достойное место!

— Заняла. И что теперь? — ведьма склонила голову набок.

Мужчина улыбнулся ей.

— У тебя всё получится. Вот увидишь!

Дамаскинская улыбнулась в ответ — проницательно, жёстко, холодно.

— Я знаю.

То, что их роман практически закончен, понимали оба, но ещё какое-то время по инерции жили вместе. Гордей надеялся, что Лилея отойдёт и простит, а ведьма в данный момент больше всего хотела исправить ситуацию с Душаном. Из-за интриг Карицкого и в какой-то степени из-за неё у ни в чём неповинного ведьмака рухнула жизнь. Дамаскинская собиралась это исправить. Она потребовала информацию о невесте Душана, даже наведалась в Маргам, чтобы посмотреть на неё, правда, не стала подходить и знакомиться. Девушка была именно такой, какой её представляла Лилея: молодой, ещё не испорченной и не битой жизнью. Лёгкая, нежная, с открытым взглядом, она притягивала своей чистотой и неискушённостью. Такие из-за юношеского максимализма видят всё в белом и чёрном цвете, больнее всего переживают предательство и не готовы к компромиссам. Ведьма заметила, как незнакомые мужчины поглядывают на Маришку, но та даже не смотрела в их сторону. И это вселяло надежду. Значит, она ещё любит Душана! Дамаскинская долго думала, как убедить девчушку, что измена измене рознь. А в их случае это даже изменой не назовёшь. Страсть была наведённой, ненастоящей. Женщина не помнила ни позы, ни своих ощущений, ни как всё происходило. В голове остался клубок из обрывочных образов, и всё. Наверняка у Зеравицы были похожие ощущения, но как порядочный человек, уважающий свою избранницу, он всё равно не стал молчать, обманывать. И теперь страдали оба. Дамаскинская понимала, что одна не справится, и обратилась за помощью к Жюсту Атталю, по прошлому опыту зная, что он не подведёт.