Книга Падение вверх, страница 59 – Татьяна Кадуцкая

— У меня есть деньги, — успокоила Дамаскинская и в ответ на вопросительный взгляд подруги пояснила: — В Зорне я заложила в ломбард мамино колье. Помнишь то, с бриллиантовой подвеской? После совершеннолетия я смогу пользоваться банковским счётом и выкуплю его.

— А не обманут?

— Симона — мой гарант.

— Тогда понятно, — приняла Цезерина её объяснения: она знала, как подруга дорожит материнскими украшениями. — А летом мы найдём работу. Можно пойти в лечебницу обычными медсёстрами… Справимся.

Дамаскинская скупо улыбнулась. Уже хлебнув реальной жизни, она понимала, что всё не так просто, но поддержка подруги, её вера в лучшее очень помогали не отчаиваться и двигаться дальше.

Вернувшись в пансион, девушки увидели чету Полянских, одних без Фрола. Лилея, коротко кивнув в знак приветствия, ушла наверх, не ответив на вопрос Тересы о самочувствии. Делать вид, что всё в порядке, она не собиралась, как и принимать их помощь, больше похожую на откуп. Цезерина сразу после приезда рассказала о том семейном ужине, и пусть Лилея не удивилась поведению Цимона и Тересы, но общаться с ними больше не хотела. К её удивлению, подруга пришла очень быстро, потратив на встречу с родителями от силы минут двадцать.

— Уже? — ведьма выгнула бровь.

Беспрозванная пожала плечами.

— О чём нам говорить? Они хотят, чтобы я вернулась, а я не собираюсь этого делать. Вот и весь разговор, — помолчав, она добавила. — Знаешь, я рада, что поступила именно сюда. Как говорил Милорад, Стародворская школа особенная. Из любой другой меня уже сегодня выгнали бы по просьбе родителей, здесь же всё решаешь ты сам, — ведьма посмотрела на подругу. — Во время распределения по факультетам я случайно услышала, что Старый двор называют школой бунтарей и выскочек. Наверное, зерно правды в этом есть.

Лилея понимающе кивнула и отвернулась.

— Для кого-то из нас учёба здесь — шанс вырваться из порочного круга.

Цезерина заглянула ей в глаза.

— Ты расстроилась, увидев моих родителей?

— Я была готова к этому и, пожалуй, удивилась бы, не попытайся они тебя вернуть, — Дамаскинская спокойно встретила её взгляд. — Как бы там ни было, родители тебя любят.

— И да, и нет. Для них я, скорее, атрибут благополучной семьи. Иначе они поняли бы, как мне плохо, и постарались помочь, — девушка грустно усмехнулась. — А мне предложили проглотить свою боль и дальше всем улыбаться, изображая счастье.

— А что бы ты сделала на их месте?

Цезерина посмотрела на ведьму.

— Наказала бы Фрола. Связала бы обетом или клятвой. Урезала бы содержание, чтобы он думал, как кусок хлеба заработать, а не за девушками волочиться… Не знаю, Лили! Но не замалчивала бы случившееся, как будто ничего не было! Ведь это… — она развела руками. — Это как болезнь! Понимаешь? Проказа на душе! Какой из Фрола выйдет отец и муж? На что он ещё окажется способен?.. Все душегубцы начинали с малого: ударить бродячего пса, задавить птенцов, разорвать лягушку. А кто-то видел это, но промолчал, не отругал, не остановил. И вот уже вместо утопленного в ведре котёнка задушен человек!

Лилея содрогнулась от этого сравнения, а девушка продолжала:

— …Чувство безнаказанности становится усилителем для последующих решений. А мой брат… Я ещё поняла бы, пригласи он тебя на свидание или прогулку. Фрол мог очаровать, наобещать сладкую жизнь в Мейдикрасе (сказочная долина, место жительства фей — Прим. авт.), а потом соблазнить. Так бывает! Но насиловать, получать удовольствие от чужой боли!..