Книга Падение вверх, страница 69 – Татьяна Кадуцкая

— Ты бесчестный мерзавец! Скот!

— Рот закрыла! — ведьмак грубо толкнул её к стене.

От собственной физической слабости Лилею замутило. Воспоминания о том проклятом вечере обрушились на неё. Как ею воспользовались и выбросили, словно она не живой человек, а тряпка! Как она молила, как беззвучно кричала до красной пелены перед глазами, как гудела кровь в оцепеневшем теле!..

Из глубин сознания, бурля, выплеснулась вся копившаяся ярость. Чудовище вырвалось на свободу! Ведьма чувствовала, как клубится сила, руша все запреты. И не хотелось бороться с ней! Хотелось запустить её в Полянского! Из горла вырвалось злое шипение. По рукам, прижатым к стене, пробежали импульсы. Задрожали люстры под потолком, захлопали ставни на окнах. А злой Фрол словно не видел ничего. Ему надоело оправдываться и доказывать, что он нормальный. И из-за кого? Из-за какой-то дешёвой девки, вздумавшей качать права!.. Он впился в лицо Лилеи немигающим взглядом, выплёскивая своё недовольство.

— …Честь она вспомнила. Где твоя честь? На моём члене осталась. Так что нечем гордиться, — и глумливо хохотнул. — Хотя подружкам можешь похвастаться, кому свой «цветочек» подарила.

То, что для неё было свято, для него стало поводом посмеяться! Обида и ярость поглотили разум. Дамаскинская, словно хищная птица, направила пальцы на ведьмака и отпустила силу. Полянского отбросило назад. Он пролетел через весь зал, ударился о противоположную стену и безжизненным кулем рухнул на пол. А Лилею трясло, и трясло всё вокруг.

Гордей Карицкий работал с документами, коих в начале учебного года было в избытке, и вдруг почувствовал вибрацию, пробежавшую по зданию. Он настороженно глянул в окно и нахмурился. Солнечный тёплый денёк переменился: налетел сильный ветер, небо заволокли свинцовые тучи, на стёклах повисли первые капли дождя. От ураганного порыва где-то оглушительно хлопнули двери, зазвенели вылетевшие стёкла, а во дворе заверещали перепуганные студентки.

— Не может быть!

Отбросив перо, директор выскочил из кабинета. Он нутром чуял, где эпицентр этой бури, и бежал туда. В коридоре столкнулся с Данием Вранешем.

— Я сам! Будь со студентами.

Карицкий поднялся по лестнице и вскоре оказался в большой аудитории, к счастью, пустой, если не считать ту самую первокурсницу, которую он запомнил ещё на вступительном экзамене, но сейчас едва смог узнать её. Глаза девушки налились тьмой, чёрные волосы развевались за спиной. С рук непрерывным потоком тянулись силовые импульсы. И какие! Толстые, как канаты, они были почти осязаемы! Директор проследил за ними и увидел на другой стене распластанную мужскую фигуру, приглядевшись, узнал одного из выпускников. Фрол Полянский был пришпилен к стене магией, словно бабочка иголками, и дёргался, пытаясь освободиться. Лицо залила алая кровь.

— …Ты вздумал угрожать мне? — шипела взбешённая ведьма, двигаясь к обидчику. — Да ты на коленях должен ползать передо мной и вымаливать прощение, чтобы в следующей жизни не получить кармическую кару. А оказывается, я должна гордиться тем, что ты сделал?

Она зло засмеялась и стала колдовать. Слова в едва различимом шипении нельзя было разобрать, а вот чёрное кружево, плетущееся прямо в воздухе, оказалось вполне узнаваемо.

— Стоп!

Директор оборвал неизвестное, скорее всего только что созданное, проклятие. По усилиям, потребовавшимся, чтобы развеять его, Карицкий понял, что опоздай он — и от выпускника остался бы кровавый мешок с костями.