Книга Желанная рабыня, страница 34 – Ани Файер

— Да, красавица! Ты будешь также кричать, когда я буду вдалбливаться в тебя! — рыкает он, довольно скалясь. — Только не обещаю, что от удовольствия!

Вот же, гад! Его слова придают мне уверенности в своих действиях.

— Тогда я не буду просить прощения за это! Авада Кедавра, урод! — шепчу я, со всей дури впечатав коленом ему в пах. Так хорошо приложилась, что прямо почувствовала, как его причиндалы разъезжаются в разные стороны по моей ляжке. Теперь понимаю, что значит выражение «разбитые яйца». Кажись, даже хруст какой-то был. Дракон резко отпрянул от меня. Я в испуге зажмурилась, не зная, чего ожидать. Может, там скорлупа защитная на них была? Оттуда и этот странный хруст? А мне сейчас так прилетит по шее, что мало не покажется. Но нет, мужчина закряхтел, хватаясь руками за своё добро и отступая назад. Больно, наверное? Бедняжечка. — Так тебе и надо, чмо!

Тут, тише воды, ниже травы, боясь себя выдать, летят Машка с Катькой мне на помощь и дубинами в руках, опустив их ему прямо на затылок. Палки ломаются, разлетаясь в щепки. «Без шуму и пыли», как говорится в одном прекрасном советском фильме. Я уже боюсь, что все наши действия напрасны, не бить же его бесконечно между ног, пока он не потеряет сознание⁈ И потеряет ли? По крайней мере, одну болевую точку я точно уже нашла. Но судьба милостива над нами, дракон закатывает глаза и валится на землю, раскинув руки в стороны.

— Надеюсь, не убили⁉ — тяжело дышит Мария, откинув своё орудие самозащиты или убийства, это уж как дело пойдет, в ближайшие кусты.

— Не, норм, — отвечает Катерина, — поскользнулся, упал, а там видно будет, когда очнётся.

— Вперёд, девчат, пока он не очухался или дружки его не прибежали на подмогу! — хватаю подружек под руки, подталкивая их вперед. — И спасибо вам огромное!

— Да всегда «пожалуйста», родимая! — хмыкает Катюха.

Бежим, язык на плече, снова перепрыгивая через поваленные небольшие деревца и кустики. Ноги цепляются за всё, что можно, мышцы забились, и я уже их совсем не чувствую. Просто, как две макаронины болтаются, будто и не мои вовсе. Жуть, в общем. Перебираются как-то сами, на автопилоте, видимо. Сил не осталось совсем. Сердце стучит где-то на уровне глотки, дышать нечем, последние выдохи даются с большим трудом, разрывая сухое горло до боли, будто бы стекла туда насыпали. Так я ещё не бегала никогда в жизни!

Захочешь жить, и не так побежишь! Девчонкам тоже тяжело, но всё же не так, как мне. Я даже не уверена, в ту ли сторону мы несёмся. Попить бы, хоть немножко! Ещё чуть-чуть, и я точно потеряю сознание, потому что в глазах темнеет, а в ушах долбятся дятлы. Но нельзя! Завалюсь, тут же поймают. Вдруг, тот дракон уже очухался, собрав свои яйца в кулак, и ищет меня, чтобы отомстить? Найдет и начнёт присваивать, а я ни сном, ни духом, лежа враскорячку. Красота, блин!

Шорохи вокруг, девичьи вопли, мужские стоны подстегивают лишь сильнее и быстрее нестись к реке. Кого-то уже явно присваивают неподалеку. И это нравится обоим. Страшно. Неловко. Противно. Такое чувство, что убегаем лишь мы одни и эти звуки были лишь миражом. Всё так странно и неестественно! Особенно, когда я, перевалившись через очередное бревно, не почувствовала под ногами почвы. Самой настоящей. Такая невесомость меня охватила, что не описать словами. Ветер дует прямо в лицо и волосы застилают весь обзор, лишь стук сердца в ушах говорит о том, что я всё ещё жива. Ну а ещё вопли девчонок где-то совсем рядом.