Онлайн книга «Хозяйка уездного города 2»
|
— Надо же, обозники… Сейчас бедолагам кругаля давать, аж в десять вёрст, скорее бы ваш мост встал… — Да, скоро встанет. Но не уверена, что такие тяжёлые телеги выдержит наш мост. — А вы разве ж не видели? Они же везут верблюжью шерсть в столицу, такие-то лёгкие, просто огромные тюки, а вот бывают те, что железные болванки везут, вот те тяжёлые, но там много-то не грузят, телеги не выдержат… И понесло мужика как бывалого таксиста. Он мне рассказал про всё, что хоть как-то знал или слышал, а я молча погрузилась в свои размышления, не ожидая ничего хорошего от прибытия в Покровск. — Прошу прощения, у меня в вашем городе никого нет, вы меня обратно отвезти сможете? — наконец, назрел тот самый важный вопрос, от которого я сама встрепенулась. Надо было Смирнова попросить. — Помилуйте, барыня, я туда-сюда уж скатался, да ещё раз? Непосильно, и кто же знает, сколько у вас дело продлится, день али неделю. — Понятно… Всё, я разозлилась и прежде всего на себя саму. Кучер, почуяв передо мной некоторую вину, наконец, замолчал. Довёз до Покровского и высадил у того самого лазарета, где я совсем недавно брала справку у акушерки. — Вы, барыня, туда пройдите, спросите… — Спрошу, а потом что? Полицейский участок-то где? — спрашиваю настойчиво, потому как кучер решил, что и без того слишком много на себя взял и теперь с него хватит. — На площади и от банка-то по правую руку. Любой вам подскажет. Прощайте, я своё дело сделал, не обессудьте. И уехал. Хотелось ругнуться. В той стороне, где когда-то был шикарный дом Гончаровых, всё ещё виден дымок, тёмный, зловещий. Но больше никто ничего не тушит, всё, что могло сгореть — сгорело. Перекрестилась и вошла в лазарет. Везде тихо и пусто. — Есть кто? Я по делу Гончаровых. Где-то в глубине здания послышался шорох и ли шум, что-то упало, кто-то ругнулся, и ко мне вышел старик в белом халате с закатанными по локоть рукавами. Не иначе патологоанатом… — Здравствуйте, я по делу Гончаровых, вы можете мне хоть что-то сказать… Здороваюсь, а сама думаю, на кой мне всё это? Я ведь и не хочу ничего слушать-то ничего. Но как в тумане повинуюсь событиям и следую какому-то заведённому порядку. — Да, сударыня, я здесь и костоправ, и лекарь, и аптекарь, и вот сейчас тела готовлю… — Тела? — Да, мне жаль сообщать такие новости, но пожар случился поздно ночью, все спали, Леонид Маркович ещё и выпил. — Он умер? — Да, я же сказал. Хотите взглянуть. — Ой, упаси бог! Нет. А мне что делать? Как это всё молниеносно. Вот только же с ним разговаривала и уже вдова? А вы не разыгрываете меня? — Упаси бог. Надо же, как, говорят из огня, да в полымя, а вашему мужу наоборот, в реке не потонул, так вот она судьба-злодейка. Ну хоть гроб готов. Анфисе Фёдоровне надо бы заказать. У меня в душе проскребли кошки, — жадность, видимо, после смерти Гончарова перешла на меня. Где мне столько денег взять, чтобы справить похороны? Счетов в банке не знаю, у нотариуса явно нет завещания в мою пользу. Снова попала. — А Феденька где? — Поймали снова за поджогом. Говорят, его какие-то пьяные крапивой стегали, вот он и мстит. — Но он хоть живой? Не избитый? Наш разговор тихий, с нотками шока, абсурда, и вселенской усталости, вместо скорби. — В каталажке сидит, наш городничий решил, что Федя опасен и отправят горемыку в специальное место для душевнобольных. Но вам бы надо на это дело подписи поставить. И у меня тоже. Опознание бы провести. |