Книга Хозяйка уездного города 2, страница 36 – Дия Семина

— Соболезную вам. Моя ситуация ни в коей мере не сравниться с вашей. По сути, Феденька сделал мне страшное одолжение, я уже начала было впадать в отчаяние, что никогда мне не освободиться от гнёта мужа, а тут раз и всё решилось, однако не самым гуманным образом. Не хотела говорить, но чтобы вы знали, мы написали в министерство образования прошение, прислать к нам учительниц. Макаров настаивал на учителе, а я настояла на том, чтобы приехала именно учительница, и кто знает, может быть, это будет ваша судьба? Не закрывайте двери перед надеждой, она всегда где-то рядом. Но наши с вами отношения останутся исключительно деловыми. И вы знаете почему.

За время моего монолога на лице Сомова эмоции сменились не один раз. При упоминании учительницы, так и вовсе ухмыльнулся. Но «деловые отношения» заставили его сделаться серьёзным.

— Значит, вы решитесь и уступите мне пост главы?

— В целом я готова, но всё зависит от Рябовского и от генерал-губернатора, думаю, что он сам вас назначит. А я пока начну готовить документы на дренажную канаву, на школу и курорт. Кроме учительницы, нам ещё нужен медицинский персонал. Да столько всего нужно, что впору списки писать.

— Нравится мне ваш настрой, Александра Андреевна, я тоже за списки, за порядок и за развитие. И вот что я думаю…

Ему пришлось придержать слова, пока нам подали сытный ужин, хрустальный графин с настойкой и на десерт пирог с лесными ягодами. Настоящее пиршество, кажется, мы отмечаем мою вольную, но из чувства такта никогда вслух не выскажем сей факт.

Разговор вдруг плавно перешёл в понятную и безопасную для всех зону: обустройство города.

И к концу вечера успели трижды поспорить, дважды сошлись во мнениях, по каким-то пустякам и третий спор отложили на другой раз, когда под рукой не окажется графинчика со сладковатой настойкой.

А в тот момент, когда пришло время расставаться, Гордей вдруг поднял указательный палец и сделал заявление:

— Хороший вы градоначальник, и знаю я вас, женщин. Вы же счастливы вдовствовать. Уж коли бы пришлось пережить позорный развод, так выскочили за меня не раздумывая, чтобы прикрыть позор. А теперь вы вольная птица, жаль, очень жаль. Ну-с, помянем Гончарова, пакостный был человечишко, да, однако о покойных либо плохо, либо молчать, а об этом калаче, и вовсе вспоминать не хочется. Земля ему пухом, а вам воля вольная.

Так завершился наш ужин.

Тёплая ванна, приятное, пахнущее свежестью бельё, тишина, мягкая постель и…

Я проспала до двух часов следующего дня.

А когда проснулась, вдруг показалось, что всё иначе.

Я сильнее, солнце светит ярче, птицы поют громче и веселее. Закончился морок надо мной, сошёл, как и не было. Потягиваюсь, улыбаюсь и понимаю, что вот сейчас я развернусь!

Но сначала пришлось привести себя в порядок, отобедать, как должно обедать барыне, да и в город пора возвращаться.

Видимо, прибывание в поместье Сомова на меня подействовало таким бодрящим образом. Нет, мы точно не пара, не хочу через год-два совместной жизни вдруг увидеть себя однажды со стороны и ужаснуться, стану такой же барыней, над какими подшучивал Чехов.

Через час, после приятного обеда на веранде, я отбыла в город в экипаже с щедрыми подарками в виде варенья, мёда, самого лучшего сливочного масла, ещё более лучшего копчёного сала, и вообще у Сомова всё самое лучшее, с этим сложно не согласиться. И самое лучшее качество у этого поместья, что из него можно уехать, а попросту сбежать. Что я и сделала, вспоминая бедного Сигизмунда, которого, наверное, также настойчиво удерживали в гостях у Угрюмова.