Книга Змеиного царевича невеста, страница 43 – Марианна Красовская

Когда немного полегчало, пришлось подниматься.

Ядик и Гера были снизу, они, оказывается, здесь заночевали. А Эфодару хватило сил и разума вернуться домой. Молодец, мужик. Уважаю.

— А ноги, ноги получились? — встретили неловким вопросом нас друзья Зубослава. — Ну елки зеленые, вы, наверное, недостаточно эффективно провели брачную ночь!

Славка бросил на меня сердитый взгляд и пробурчал:

— Не спало проклятье. Может, время нужно. А может, и подтолкнуть его стоит.

— Это ты сейчас о чем?

— Вы про сапоги царские слышали?

Про сапоги, очевидно, не знала я одна, потому что юные наги сделались грустны и задумчивы, и отнюдь не от похмельных страданий.

— А может, не надо, Зуб? — как-то неуверенно спросил Ядик.

— Надо, Ядик, надо. Иначе меня родня сожрет.

— Да что за сапоги, расскажите же мне! — не утерпела я.

— Мутная там история, — вздохнул Гера. — Ну, слушай. Короче, были у царя Душегуба Третьего ноги. А на ногах были сапоги. Вот. Все.

— Что «все»? — не поняла я.

— Конец истории, — трагично вздохнул Гера.

— Я не поняла, при чем тут сапоги?

— Гера имел в виду, что на ногах у Душегуба Третьего ВСЕГДА были одни и те же сапоги.

— Так может, он их любил очень. И они ему не терли и не мяли.

— Всегда.

— Что, и ночью он их в постели не снимал?

— Об этом история умалчивает. Но свидетели имеются, что да. И спал в сапогах.

— Погоди, какие свидетели? Они наврали, поди, а вы уши развесили.

— Дед мой во вранье замечен не был.

— А Громослон Дубогробович при чем?

— Ну хотя бы при том, что он Громохвост Душегубович.

— Да помню я, но не всегда. Стоп! — тут до моей светлой головушки начала доходить пикантность ситуации. — Тот самый Душегубович?

— Угу. Единственный сын Душегуба Третьего.

— То есть ты думаешь, что наличие сапог является необходимым условием? Боюсь тебя разочаровать. Сапоги — вещь вторичная. Их ведь нужно на что-то надеть. Не на руки же!

— У тебя есть другие идеи?

— Нет, но…

— Зуб, а ничего, что сапоги те самые находятся в государственном музее Серпента под охраной? — ласково осведомился Ядик. — Ты ведь не думаешь, что ты можешь прийти и попросить их примерить?

— Нет, не думаю, — ровно ответил Зубослав. — Но я немножечко помню, кто несколько лет работал начальником охраны этого самого музея.

— И кто?

— Некто Эфодар Длиннохвостов.

— Наш Эфодар? — сообразила я. — Ну, с которым мы вчера пили?

— Он самый.

— И как давно ты обдумываешь этот план?

— Недели две уже.

Я с уважением примолкла. Какой предусмотрительный! И вовсе он дурачком не кажется уже, как раньше.

— И что мы теперь делать планируем? — тихо спросила, внимательно его разглядывая, словно увидела впервые.

— Мы? Ты тут остаешься, а я за сапогами.

— Я с тобой! — тут же подпрыгнул Ядомир.

— И я, — сообщил Гера.

— И я, — надула я губы. — У нас, между прочим, медовый месяц. Никуда ты один не поедешь.

— Так я пока и не собирался. Ребятам еще сессию сдавать нужно, у них же нет деда-ректора, который все ведомости заранее подписал. Вот сдадут, приедут, и уже будем решать, как сапоги добывать.

Друзья его погрустнели, а я наоборот обрадовалась. Я еще от свадьбы не оправилась, куда мне сапоги воровать! Прекрасно ведь понимаю, чем дело закончится.

Ядомир и Гера ушли, зато заявился Громохвост Душегубович, не к ночи будь помянут. Да, я как-то резко запомнила его имя. Не знаю, что это со мной такого странного случилось, колдунство какое-то.