Книга Змеиного царевича невеста, страница 99 – Марианна Красовская

— Алена, что за ребячество? Почему розовые волосы? Тебе сколько лет?

— Двадцать два, — кротко ответила я.

— Пора повзрослеть.

«Тебя забыла спросить», — подумала я, но промолчала. И вообще, кто бы говорил! Видела я твои фотографии в юности: вся в черном и в цепях. Мода в девяностых была безжалостна.

— Представь нам своего мужа, — довольно спокойно попросил отец. Судя по его одобрительному взгляду, красавчик Зубослав фэйс-контроль прошел.

— Вячеслав Полозов, здравствуйте, — Славка сам представился, не дожидаясь меня. — Мы принесли тортик и вино.

В паспорте так было написано, ну не Зубославом же его предоставлять, право слово!

— Пьете? — поднял брови отец.

— Исключительно по праздникам, — лихо соврал мой муж, с которым на свадьбе мы напились в зюзю. — Но вообще не особо. И только хорошее вино.

А вот это чистая правда. Славка дешевку пить не будет. Только качественный алкоголь. Ну так царевич же!

— И кто вы такой, Вячеслав? — строго спросила мама.

— Студент МГУ. Но пока в академическом по семейным обстоятельствам.

И снова не соврал ни капли. Магический Гнилоболотский Университет именно так и сокращался.

Ему удалось произвести впечатление. Лица родителей стали куда более приветливыми.

— А как вы познакомились?

— В лесу, на туристическом слете, — отрапортовал Зуб. — Весной. Я сразу в Алену влюбился и вот…

— Не слишком ли быстро?

— А смысл тянуть? Я в себе уверен.

— Алена беременна? — прямо спросила мать.

— Что? Нет! Просто у Славика очень консервативная семья.

— Что это значит?

— Я не из России, — снова сказал чистую правду Зуб. — Мои родители — довольно влиятельные люди, у отца должность и все такое. Мы с ними обсудили этот вопрос и решили, что моя женитьба благоприятно скажется на будущей карьере.

— И какая же должность у вашего отца? — тут же спросила мама.

— А вот это, Елена Георгиевна, я обсуждать не хочу. В связи с политической обстановкой.

Зубослав умел быть жестким и бескомпромиссным. И как ни странно — прокатила. Мама просто кивнула и предложила нам чаю.

Мы пили его в полном молчании. Я отказалась от торта, и Зубослав на пару с отцом умяли половину.

— Мама, скажи… а бабушкины вещи где?

— Я их продала, — неожиданно ответила мать. — Ну не все, кому нужен этот старческий хлам? Только несколько книг и фотографий, да еще старинную шкатулку.

— Как это продала? — возмутилась я. — Это все мое! Я же обещала забрать!

— Ты пять лет забирала. А нам деньги нужны были.

— У вас и так деньги с бабушкиной квартиры оставались!

— Половина. По какой-то непонятной мне причине моя мать отписала тебе половину. Хотя квартиру получала когда-то на нас двоих.

— Я с ней всю жизнь жила! — вскинулась я. — И ухаживала за ней!

— Моя мать умерла в полном разуме и силе. Слава Богу, не лежачая, сама себя обслуживала, а что заговаривалась, так это не критично. Так что кто за кем ухаживал, еще неизвестно.

Я заткнулась, потому что мама была в этом случае права. Это, скорее, бабушка, меня содержала. И готовила тоже она. И с уроками мне помогала. И кисти, краски и карандаши мне тоже покупала она. А я только училась и иногда посуду мыла.

— Но я же хотела забрать бабушкины вещи, — жалобно пробормотала я. — Просто мне некуда было.

— Забирай, — пожала плечами мать. — Шмотки старые я выкинула. А всякие тетради, письма и фотографии остались. Хотела сжечь, но не успела.