Книга Лу за гранью свободы, страница 72 – Марианна Красовская

Она вышла в той самой сорочке, но совсем обнажиться не решилась, оставив себе и Элю путь к отступлению. Под сорочкой были трусики, те самые, кружевные. Ужасно неудобные, впивающиеся в кожу. Впрочем, их задача была простая — быть стянутыми с тела мужскими руками.

Эль мягко фыркнул, поймав ее за полы сорочки, притянув к себе и невинно заметив:

— Но ведь под ней ты не голая. Так не интересно.

— А по-моему, наоборот. Нагота — это скучно. А вот постепенное обнажение… Знаешь, мне всегда было интересно, что у тебя под одеждой.

— Железные боги, какое счастье встретить любопытную женщину! — радостно заявил Эль. — Местные барышни… такие стеснительные, жеманные…

— Что, даже блудницы?

— Нет, эти просто деревянные. С ними можно делать все, они не пикнут даже.

— Не пикнут? — Лу очень осторожно теребила его ремень с медной пряжкой. — Скучно.

— Невероятно. А ведь я так старался научиться делать девушке приятно. Но… разве кому-то тут это нужно?

— Мне нужно, — не вытерпела она. — Сколько тебе было лет, когда ты попал сюда?

— Семнадцать, — признался Эль, стягивая с нее сорочку через голову. — И я уже знал, что происходит между мужчиной и женщиной, поверь. Хотя больше в теории. В моем мире принято было уважать свою партнершу и заботиться не только о своем удовольствии.

— Звучит очень любопытно. А здесь?

— А здесь у меня была девушка. Красивая, нежная, скромная… — Он очень медленно подцепил ее трусики и оттянул, с явным удовольствием разглядывая открывающийся вид. — Я учился на ней. А потом она меня бросила, потому что я слишком развратен и утягиваю ее в омут бесстыжих и греховных удовольствий, вот.

— А ты всех утягиваешь или только скромных и нежных?

— Я перестал грешить, рыбка моя. Негоже разрушать чужие души.

— Разве взаимное удовольствие — это грех?

— Только если тебе хочется так считать. Здесь говорят, что постель вне брака — это грех. Но если ты все равно грешишь, почему не делать это с удовольствием? Ведь у греха нет глубины и степени. Он всегда — грех. Ради чего все это? Чтобы мужика порадовать? Так это глупо. Мне куда больше радости доставили бы сладкие стоны моей женщины, нежели слезы или тупое равнодушие.

— Слишком много болтаешь, капитан, — мурлыкнула Лу, забираясь пальцами под его рубаху и ощупывая бока и мускулистый живот. — Я уже думаю, что ты морочишь мне голову, а на самом деле ничего и не умеешь особенного.

— Я не уверен, что еще помню, как это делается. Но очень хочу вспомнить.

Эль стянул с себя рубаху и усадил уже обнаженную Лу на край постели, а сам встал на колени рядом. И потянулся губами к ее груди.

Спустя пару мгновений Лу поняла, что он не врал про свои умения и желания. Нежен, смел и настойчив. Она потянула его на себя, на постель, с удовольствием исследуя поджарое мужское тело, загорелое, горячее, трепещущее желанием. Волос на груди у него не было совершенно, и вообще нигде не было, только на голове. Весь гладкий и доступный, он пах ветром и немного железом.

— Ш-ш-ш, это я должен был тебя раздевать, — шепнул Эль, когда пальцы Лу смело нырнули в его брюки. — Что ты делаешь?

— Удовлетворяю свое любопытство. Ты точно не эльф? В сказках говорят, что они такие вот… идеальные.

— Я не идеальный.

— Со стороны виднее.

На ощупь он был великолепен и грозен. И ей так захотелось еще и поглядеть, что она принялась нахально стаскивать с капитана брюки. А он с энтузиазмом раздевал ее. Они не торопились, помогая друг другу — куда спешить? Небесный океан спокоен. Все бури позади… пока.