Книга Под одним небом две судьбы, страница 147 – Мия Соул

Станется, что Ван Яньси мне недоверяла, я бы за это ее не осудила. Но она неожиданно зарыдала. Тихо, бессильно, как обычно плачут женщины, когда мужчины их подводят и находят любовницу.

— Нет… — простонала она. — Не может быть…

Но в ее глазах я увидела не удивление, а горькое, окончательное понимание. Она знала. Глубоко внутри она всегда это подозревала.

— Если вы мне не верите, мы можем позвать Сюй Цзе. Слухи отчасти правдивы, — признала я, — глава армии меня охраняет, но он не успокоится, пока не отыщет виновного.

— Нет, подобного не требуется… я была неправа, — выдохнула Ван Яньси, и ее рука, худая и горячая, внезапно схватила мою. Ее пальцы вцепились в меня с отчаянной силой. — Ли Вэй, Ли Цзянь. Прости меня, Ли Цзянь. Прости. Я… я сожалею. Сожалею о том, что отправила тебя, маленькую девочку, в тот проклятый монастырь. Я… я не подделывала предсказание. Я была глупа и поверила словам того астролога. А еще… — ее голос сорвался в шепот, полный старой, тлеющей боли, — я ревновала. Ревновала твоего отца к твоей матери. Она была для него всем, а я… я всегда была лишь бледной тенью.

Она закрыла глаза, собираясь с силами.

— Я долго сопротивлялась. Когда Гуйжэнь впервые предложила мне… сотрудничать. Я не хотела. Но потом… потом ты вернулась. И я увидела, что ты не простушка, не затворница. Ты была сильной, умной и опасной. Я испугалась. Испугалась за своих дочерей. Гуйжэнь обещала, что Ли Цзяо выйдет за Сяо Сюэ и станет императрицей. Что она защитит их от тебя. От твоей мести.

Я смотрела на нее, и горькая усмешка сама собой сорвалась с моих губ.

— Моя месть никогда не распространилась бы на них. Дети не несут ответственности за грехи своих родителей. Я бы никогда не тронула Ли Цзяо или Ли Ся.

Ван Яньси уставилась на меня, и в ее заплаканных глазах читалось что-то новое — стыд и, возможно, проблеск надежды.

— Значит… ты можешь… простить меня?

Я медленно поднялась с кровати, высвобождая свою руку из ее цепких пальцев. Я посмотрела на эту сломленную женщину, на ее страх и раскаяние, на годы ненависти и боли, что разделяли нас. И я сказала правду, единственную, что оставалось.

— Я могу понять вас, матушка. Но простить… нет. Вы лишили Ли Цзянь, Ли Луня их матери. Отняли у Ли Цзянь детство. Благодарите богов, что у меня нет желания убить вас, иначе эта задача была бы решена в первую неделю моего появления.

— И что ты тогда намерена со мной делать? — ужаснулась Ван Яньси.

— Отправить в монастырь.

Я наблюдала, как ее лицо, и без того бледное, стало совершенно пепельным. В глазах вспыхнул животный, немой ужас. Она, должно быть, вспомнила рассказы про условия в стенах «Гуйчуань».

— Нет… — выдохнула она. — Только не туда… Ли Вэй, умоляю… это не лучше уготовленной смерти, убей меня прямо сейчас.

Я молчала, давая ее страху достичь пика, прежде чем нарушить его своим спокойным, ровным голосом.

— Вы меня не так поняли, матушка. Я не столь жестока. Монастырь вы выберете себе сами. Я не препятствую. Ищите обитель с теплыми кельями, с садом, где растут сливы, с настоятельницей, известной своей добротой. Но подальше от столицы, подальше от Луаньаня и ваших дочерей. Объясните отцу, что сильно подорвали здоровье и что никогда не вернетесь. Ваше исчезновение должно быть окончательным.