Книга Под одним небом две судьбы, страница 4 – Мия Соул

Но меня удивляла не жестокость матушки Гуань, полагаю, в детстве и юности она познала много горя, оттого и превратилась в черствую мегеру, а в то, что сестрами мне приходились такие же благородные дамы или служанки благородных дам.

В Гуйчуань ссылали неверных жен, непокорных или опозорившихся дочерей, неугодных горничных. Но на их содержания семьи щедро жертвовали.

Я ужасалась тому факту, что никто не удосужился проверить, а как живут эти женщины. Больше всего удручало, что отец Ли Цзянь, седовласый мужчина из моей памяти, никогда не писал дочери, ни разу не приехал, и ему было будто наплевать, что его старшая наследница замерзает и голодает в суровых стенах.

В очередной мучительный день дверь моего жилища отворилась. Две надсмотрщицы вволокли за плечи и бросили на соседнее ложе хрупкую, безвольную фигуру. Девушку. Ее лицо было мертвенно-бледным, губы синими, а дыхание хрипело где-то глубоко внутри, прерываясь слабыми, но частыми приступами кашля.

— Подселенка тебе, зараза, — бросила одна из женщин, брезгливо сморщив нос. — Дели свою циновку. Места хватит.

Створка затворилась с оглушительным треском.

Я подошла к новоиспеченной соседке. Та же история? Высоченная температура, озноб, влажные хрипы в легких. Пневмония в запущенной стадии.

Я сделала единственное, что могла в моих условиях. С трудом отворила тяжелую ставню, впустив в вонючую комнату свежий, морозный воздух. Потом растопила над свечкой немного снега в пиале, чтобы напоить ее теплой водой. Антисептиков не было, но кипячение хоть как-то спасало от дополнительных инфекций.

Уже склонилась над ней, пытаясь приподнять ее голову, когда снаружи, прямо под окном, послышались приглушенные голоса. Две служанки, судя по всему, вынесли мусор и решили переброситься словечком.

— Сяо Лань принесли, — сиплым шепотом говорила одна. — Вторая на этой неделе. Матушка в ярости.

— Ну и что? Помрут, так помрут, — равнодушно ответила вторая. — Это решать небесам.

— То-то и нет! Слышала, сегодня утром матушка с казначеем говорила. Уж слишком много померло. Могут из столицы, из Министерства наказаний прислать проверяющих. Спрашивать, куда деньги на содержание девушек деваются, почему эпидемия.

Второй голос тут же потерял леность, в нем послышалась тревога:

— Ой, не говори… Тогда всем нам несдобровать! Наша матушка ведь не любит, когда в ее делах копаются.

— Вот именно. Потому она и думает, как дело замять. Слыхала, старшей над кухней обещала: кто выздоровеет и согласится сходить на гору Цзюйвэньшань за травами, тому и свободу, и вознаграждение, и место получше.

— На гору? Да там же те лисицы-оборотни живут. Безумие. Кто же туда сунется?

— А ты бы предпочла сюда проверяющих из министерства? Говорят, лисицы те… к женщинам добры. Лекарствами сильными владеют. Может, и правда помогут… Риск, конечно, но матушка другого выхода не видит.

Голоса стали затихать, перемежаясь с шуршанием граблей по мерзлой земле. Я застыла на месте, сердце бешено колотилось в груди.

Гора Цзюйвэньшань. Хулицзин. Лекарства.

С этим чудным перерождением я перестала удивляться. Да и каждый новый день приносил мне что-то необъяснимое и потустороннее. Я попала не просто в прошлую жизнь, я жила в новой реальности. Этот мир был наполнен чем-то другим. Здесь люди жили бок о бок с оборотнями, когда-то давно на землю спускались небожители, и по преданиям, под упомянутой горой находился вход в подземное царство демонов.