Книга Под одним небом две судьбы, страница 47 – Мия Соул

Чао Ань склонил голову в мою сторону, и на этот раз его поклон был чуть более глубоким, но глаза оставались непроницаемыми.

— Госпожа Вэй. Буду звать вас так, раз вы об этом просили. Слышал, вам довелось пережить немало тягот. Рад видеть вас в здравии, под кровом вашей семьи.

Я лишь молча кивнула. Ответа от меня не требовалось. Чао Ань занимал меня мало, вряд ли будем видеться часто, но он внезапно сел подле Ли Цзяо, и та обрела оттенок сочной, спелой сливы.

Это… любопытно.

Прежде чем я успела отвернуться, Ван Яньси заметила мой взгляд. Она обращалась ко мне, но смотрела на Чао Аня с материнской гордостью.

— Вэй, скоро ты сможешь называть господина Аня братом. Он наш давний друг. Мы все невероятно обрадовались, когда он почтил нашу скромную обитель своим вниманием и попросил руки твоей сестры, Цзяо. Это великая честь для нашего дома.

Жених Ли Цзяо, понятно.

Про себя я мысленно присвистнула. Партия и впрямь была блестящей. Первый секретарь императора — это не просто чиновник, это тень власти. Человек, в чьих руках завязывались и развязывались нити бесчисленных интриг. Ли Цзяо со своей наигранной скромностью и горящими щеками, казалось, вот-вот взлетит к потолку от счастья.

Ван Гуйжэнь тем временем занялась расспросами.

— Ох, бедная ты девочка, монастырь… — протянула она, словно пробуя на вкус это слово. — Должно быть, годы, проведенные в молитвах и покаянии, были суровым испытанием для юной девицы. Вдали от светских раутов, поэтических собраний… За какими занятиями ты коротала время, дитя? Тебя хоть чему-то те жестокие надзирательницы обучили? — Она сделала небольшую паузу, вкладывая в последнее слово тонкую насмешку.

Я опустила глаза, изображая смирение. Если бы не память Ли Цзянь, возможно я бы поверила ее сочувствию, настолько натурально она вздыхала. Но Ли Цзянь жила в этой семье, здесь притворство в крови у всех.

— Вы правы, госпожа, светских развлечений там не водилось, — ответила я тихим, но четким голосом. — Но одиночество — удивительный учитель. Оно заставляет вслушиваться в шепот ветра, вчитываться в строки, которые в суете мира остаются незамеченными. — Я позволила себе поднять на нее взгляд. — А еще в монастыре была библиотека. Пусть и небольшая, и пыльная, но в ней находились труды, забытые столичными модниками. Когда душа томится по знанию, ее не остановить ни каменными стенами, ни запертыми воротами.

Повисла тишина. Мои слова, лишенные дерзости, но политые скрытой силой, бросили вызов представлениям Ван Гуйжэнь о невежественной затворнице. Чэнь Ань слегка склонил голову набок, в его взгляде мелькнула тень интереса.

В этот момент слуги внесли новый чайник. Аромат, который разлился по залу, был новым: густым, смолистым, с горьковатыми нотами полыни и сладким послевкусием горных трав.

— «Серебряные иглы с пика Белого облака», — с гордостью произнесла Ван Яньси, разливая чай по фарфоровым чашкам. — Его даровал моей сестре сам император.

Я сделала небольшой глоток. Чай был и впрямь восхитителен, сложен и многогранен. Но что-то подсказывало мне, что это афера, устроенная мачехой. Не стала бы она так разоряться на нелюбимую падчерицу. А уж колкости ее властной сестры даже не оставляли места для раздумий.

Они хотят унизить меня, но я не улавливаю сути.