Книга Желанная для него, страница 30 – Ани Файер

— Вижу, что снова выиграл! Поздравляю, брат! — хлопает Лёшка по плечу Яра. — Прости, что не смог быть сегодня и поддержать тебя, дела, понимаешь ли… — недовольно смотрит уже на меня Алексей. Так а я-то тут при чем?

— Это ты прости, что не смог отменить бой. Но я здесь, как и обещал, — хлопает Ярослав в ответ по плечу Алексея.

— Да, сегодня потрепало тебя больше, чем обычно. Кто был? Говорили, что Костян снялся с боя, — ведет любезный разговор Лёшка, ковыряясь в своей огромной спортивной сумке, что так и осталась валяться возле входной двери.

— Снялся, — подтверждает Ярослав. — Алуев поставил кого-то из своих. Не слышал о нем раньше. Но ты прав, было дольше, чем обычно.

А Лёшка смотрит на Яра, не моргая. Будто трезвый мигом стал.

— Не может быть! Ты чё, бросил Лику? — вдруг спрашивает Алексей. Федорцов молчит, лишь в упор смотрит на брата. А тот неожиданно улыбается, кидая мне прямо в руки какой-то пакет с бинтами и мазями. — Помоги-ка подлатать к завтрашнему дню моего свидетеля, сестрица. У Ленки фотосессия, а она с ума сойдет, если в кадре будет эта побитая рожа!

— Что? — не понимаю я, ковыряясь в пакете-аптечке с кучей мазей.

— Ну ты что, Анюта!? Забыла что ли, как обмазывала нас кремушком после тренировок, чтобы мы были как огурчики к следующему спаррингу? — лыбится Лёшка, усаживаясь на кресло и хватая банку с пивом, что стояла на столе.

— Помню! — отзываюсь, доставая дорогущую мазь от ушибов. — И что ж ты мне предлагаешь? Ярослава обмазать, как в детстве?

— Ну не мне ж это делать? — ржет довольный Лёшка. — Давай-давай, не юли! Помоги ему!

— А что, у него рук нет? — спрашиваю у них обоих.

— Ты ж понимаешь, что мазать самому себе спину не очень-то и удобно, особенно, когда от боли ломит и ноет всё тело, — спокойно отвечает Алексей, а Яр по прежнему молчит. Федорцов медленно подходит ко мне и вдруг снимает с себя футболку, сверкая оголившимся торсом перед моим носом, демонстрируя кубики пресса и косые мышцы живота, и садится на пол у дивана, повернувшись ко мне широкой спиной.

— Чёрт! — ругаюсь я, не в силах сдержаться. Ярославу в этот раз и правда очень досталось. Правый бок весь синий, на шее следы от удушения — кошмар! А он сидит довольный, как слон, будто так и надо, ничуть не смущаясь своей почти что наготы. Тяжело вдыхаю и выдыхаю, собираясь с мыслями и силами. — Алёша, подай салфетки антибактериальные, нужно парочку ссадин обработать, командую я. В меня тут же летит пачка салфеток, что лежала на журнальном столике. Ловлю, дергаясь всем телом и плед, естественно, слетает с меня, накрывая голову Ярослава. Братец громко хохочет, а я понимаю, что раз мы не одни, Яр ничего мне сделает. Спокойно спускаю ноги на пол, поправляя футболку на себе, и тут же обращаю внимание на то, как Ярослав сверлит меня глазами в отражении зеркальных дверей мебельной стенки. Дергаться и верещать — смысла уже нет, поэтому молча продолжаю, будто ничего не замечаю вокруг. Достаю салфетку и аккуратно пытаюсь протереть то место, где образовался небольшой кровоподтек от ссадины. Дую на поврежденную кожу, понимая, что антисептик нещадно щиплет рану, но вместо недовольного цоканья и шипения вижу мурашки на спине Федорцова. — Больно? — зачем-то спрашиваю. Не знаю, чего именно ожидаю услышать от него.