Книга Желанная для Альф, страница 56 – Ани Файер

— Я уже говорила тебе и Киру! — произносит Анна, расправив плечики и деловито проходя мимо нас, усаживается в кресло у окна. Айва права, нужно узнать о нашей крошке побольше. Она явно была какой-то начальницей на своей работе. Вон, как держится перед нами. Или училкой, которая любила поучать своих нерадивых двоечников, явно пускавших по ней слюни. Мне настолько не нравится эта мысль, что мои ладони автоматически сжимаются в кулаки. Злюсь, думая о том, что она кому-то очень нравилась, и что кто-то её безумно хотел, представляя её ночью в своих фантазиях. Ревную её? А, то, твою мать! Безумно! К Ирке никакой ревности я не испытывал никогда в жизни. И не только, когда она была с нами двумя одновременно, вообще было плевать, перед кем она крутит своим пердаком, когда не с нами. А про бывшего мужика своей истинной или тех, кто у неё мог бы быть ещё, и думать не хочу!

— И что же это? — не понял Яр. А я и сам не могу вспомнить, о чём же таком важном Анна просила нас.

— Я пленница? — неожиданно спрашивает она.

— Нет! Ну, конечно же, нет! — быстро отзываюсь, подходя к ней, обнимая со спины, целуя девушку в макушку. — Никакая ты не пленница! Ты что там себе напридумывала?! А? Ты — наша пара. Наша Омега. Наша истинная.

Такого она точно нам не говорила. Я б запомнил. Яр, смотрю, совсем напрягся, сжимает кулаки, стоя рядом с нами. Чувствует, что мои убеждения не помогли принять ей её положение первой леди нашего клана.

— Тогда отпустите меня, — выдает Анютка, а у меня отвисает челюсть. Понимаю, что даже она не верит своим собственным словам. Ярик не выдерживает первым, глухо и недовольно рычит, а я вслед за ним. Раскатистый медвежий рык громогласит по всей комнате. А наша Омежка и не боится нас вовсе, только хмуро смотрит то на брата, то на меня, скидывая с себя мои руки, чуть не рыкая в ответ. Вот это пара у нас, мать её за ногу! Любая другая уже ластилась бы у наших ног, только чтобы угодить нам, лишь бы не нарываться на неприятности и не вызвать смертоносный гнев Альфы. А эта готова вцепиться нам с братом в недоуменные морды, чтобы добиться своего. Все кишки нам вытрепала уже, а мы с ней всего-ничего истинными ходим! Анна подскакивает с места, подбоченясь, мол, ща надаю по щам каждому, если не согласитесь. Мы и не согласны, чёрт её дери! А Яр тотчас же хватает её на руки, укладывая на кровать. — Не-е-ет! — верезжит она, молотя его по рукам, а я не знаю, как сдержать свой истерический смех.

— Видимо, только так тебя можно успокоить, — рыкает Яр, — когда ты стонешь под нами!

— Не-е-ет! — снова орёт она, тренируя мои перепонки, и пиная брата своей маленькой ножкой в грудь. — Хватит меня трахать! Я вам не племенная кобыла! Точнее, самка. Я обычный человек! И у меня там уже всё стёрлось, к ебеней матери!

— Вот и посмотрим, насколько сильно там всё стёрлось у тебя, заодно подлечу немножко, — скалится он, забираясь к ней под полотенце, облизав языком свои губы в преддверии своего «лечения».

— Нет! — яростно произносит Анюта, хлобыстнув Яра по руке, которая уже по-хозяйски шурудила у неё между ног.

Я вдруг чётко уловил запах её вожделения. Сладкий, дурманящий аромат заполнил мои ноздри, и я непроизвольно протяжно рычу сквозь зубы, стараясь подавить своё желание. Анна не в настроении совсем, но снова нуждается в нас. Её тело не может противостоять нам, своей истинности, своим парам, а она всё равно отрицает своё положение. Это выше всего и над всеми. Скоро она сама всё поймёт. Иду к подносу, что оставил на журнальном столике, усаживаясь в кресло, наблюдая за братом и Аней.