Книга Совушка, страница 50 – Татьяна Кадуцкая

Воронов многие авилаки недолюбливали. И это, к слову, было взаимно. Если остальные птицы в стаи собирались только в период Гнездования и Перелёта, а в остальное время спокойно жили среди людей, то кораксы всегда держались изолированно. Воронья стая обосновалась в городке Мренго-са неподалёку от Алукайского озера. Кроме авилаков и обычных людей, там больше никто не жил. Решением всех важных вопросов занимался вожак и его помощники. К ним приходили люди и кораксы за помощью, если возникали спорные моменты.

Алукайский гарнизон не был воинской частью в том понимании, к которому привыкла Сидни. За безопасность и защиту стаи, а также за охрану прилегающей пограничной зоны отвечал бета Рихетч. Он выбирал себе сильных воронов, подходящих на роль защитников, и готовил их. Он же потом отправлял их контролировать территорию, которую занимала стая. В километре от города размещалась база, где регулярно проходили занятия и тренировки, но это трудно было назвать плацем. А одноэтажные домики, какие-то странно узкие, вытянутые вверх, мало походили на казармы. В один из них и поселили сову. Кораксы не любили чужаков, но «ночники» были востребованы даже у них.

Ритис Рихетч хмыкнул, насмешливо разглядывая прибывшую оборотницу.

— Кого мне прислали? – он внимательно перечитал бумаги. – Ещё и после ранения... Что ж… - авилак вздохнул. - У нас, конечно, тише, чем в Кутах, но тоже всякое случается.

Сидни кивнула, мол, поняла и пошла заселяться. Шлёпала под проливным дождём, стараясь держать спину ровной и не зажиматься от чужих взглядов. В Мренго- са к оборотнице ожидаемо отнеслись с опаской. Никто не бросался с распростёртыми объятиями и не рвался в провожатые, но в то же время никто не комментировал её грубой голос или маленький рост.

В первые недели Сидни пришлось полностью перестраивать свою жизнь и представление о службе. Здесь не было сборных групп, как в других воинских частях, и услугами боевых магов кораксы тоже не пользовались. Вороны патрулировали свою территорию по очереди, от рассвета до заката. А вот после захода солнца вылетала Сидни. Она тщательно осматривала окрестный лес и луг и, убедившись, что нарушителей нет, опускалась на берегу Алукайского озера. Там, где вода переливалась через запруду и с шумом срывалась вниз, бедная девушка давала выход своим чувствам. Рыдала навзрыд, оплакивая несчастное, разбитое сердце.

Понятно, что дежурные кораксы замечали покрасневшие глаза и опухшее от слёз лицо. Они смотрели на девушку как на чудачку и даже предполагали, что она под проклятием. Но Сидни не реагировала ни на что: ни на просьбы, ни на намёки - и упрямо отказывалась от визита к лекарям. В другое время оборотница пришла бы в ужас от своего упрямства, но сейчас ей было всё равно на мнение окружающих. Лучше сказать, она не замечала никого вокруг. Исправно ходила на службу, чётко выполняла приказы – и всё. Выследить передвижение волков – она следила. Проконтролировать миграцию диких рысей – контролировала. Любое распоряжение беты сова выполняла беспрекословно, отвлекаясь только на еду и сон. Сидни не задевали обидные шуточки, она не отвечала, когда кто-то пытался завязать разговор. Не до того было. Девушка собирала себя по частям.

Шли дни. Дни складывались в недели. Когда первая, самая острая обида улеглась, наружу вылезли другие чувства. Сидни тосковала безумно, по Кутам, по ребятам, а больше всего по Стивену. Да, она понимала, что всё кончено, но продолжала любить авилака. И это ощущение ненужности тому, кто для тебя дороже всех, мучило оборотницу! Память раскалёнными углями жгли гадкие слова Энджи Крофтон. Сидни вспоминала их чуть ли не каждый день. Оказывается, любят не за покладистый характер и верность. И забота не так важна, как учила её мать, выготавливая отцу ужины и каждый день стирая ему одежду. Мужчинам важна красивая картинка. Чтобы спутница была ухоженная, нарядная. Чтобы не стыдно было перед друзьями... И так обидно стало! Ведь Сидни не виновата, что у неё нет денег на наряды и личного стилиста!