Онлайн книга «Призрачный мост Матиара»
|
Девушка нахмурилась: — Значит, тётя нас ненавидела? — Да, несмотря на то, что сначала дед, а потом твой отец ежемесячно выделяли ей приличную сумму. После смерти Поля я продолжала это делать, пока… Николь сбилась. Даниэль знала, о чём говорит мама: — Пока Барнс не перекрыл нам воздух. — Да. А потом Катрин стала ждать, когда мы окончательно сломаемся, чтобы прибрать лесопилку к своим рукам. Я… — женщина нервно сжимала кулаки. — Наверное, это неправильно, но я не хочу, чтобы лесопилка досталась ей. Я ведь просила Катрин о помощи, я предлагала ей половину, чтобы только избавиться от Барнса, а она сказала, что такой суке, как я, так и надо! И что она с радостью посмотрит, как меня отдерёт каждый желающий!.. Даниэль на несколько минут замерла: обычно мама не употребляла резкие, грубые слова, даже в моменты чрезвычайного волнения. Видно, случившееся в Верте что-то сломало в нежной, воспитанной женщине. Девушка, помолчав, спросила: — Почему нам никто не помог? Ни друзья, ни знакомые! Мы же никому не причинили зла! — Потому что мы а’Грианы, — Николь подошла к окну. — Мы потомки древнего великого рода, с которым дружили короли и императоры. Когда-то с нашими предками смертные не осмеливались даже заговорить… Для людей нет большей радости, чем смотреть на падение и угасание тех, кто когда-то возвышался над ними. Сначала они кланяются тебе в пол, заглядывают в глаза и называют благодетельницей, а потом с такой же искренностью швыряют в тебя комья грязи и называют маговой подстилкой. Опустить до своего уровня тех, кто был недосягаемо высоко, — вот высшее наслаждение для многих. Даниэль покачала головой: — Неужели всё человеческое величие осталось в прошлом?! Достоинство, благородство, честь — это ещё осталось в нашем мире?! Это кому-нибудь нужно?! Её мать пожала плечами: — Я не знаю… — помолчав, женщина тихо сказала: — Барнса хотели снять с должности. — Что? — В изоке (июнь — Прим. авт.) вдруг налетела столичная проверка. Трясли мэрию и мэра. Я его с той поры больше не видела. Даниэль сглотнула, догадываясь, по чьей инициативе появились проверяющие. Значит, не только Родик помог матери: ещё раньше, когда они были в Саорсе, Лачев тоже позаботился о женщине. А чем она отблагодарила его в ответ?! Знакомая чёрная тоска подняла голову. Гораций! Опасный и любимый колдун!.. — … Я рада, что уехала из Верты, — тихо призналась Николь. Девушка молчала, наблюдая за матерью. Та смотрела в окно, а на губах трепетала несмелая улыбка. И Даниэль вдруг чётко осознала, что Верта — это всего лишь город, улицы с домами. А для матери — это место позора, где в угоду собственной похоти растоптали её достоинство и право на свободный выбор. Девушка смотрела на женщину рядом, маленькую, измученную, но цепляющуюся за жизнь… ради неё, чёрт возьми! Какая разница, где жить, на жарком юге или на холодном севере?! Главное, чтобы на сердце было тепло и солнечно, и тогда все эти лютые холода и пугающая снежная пустыня за окном не такие уже и страшные. А для Николь Бонье эти перемены нужные. Здесь она человек с пустым прошлым. Никому нет дела до неё: ни людям, ни Белым волкам… Разве можно мешать своей матери попытаться начать жизнь с чистого, снежно-белого листа?! Даниэль выдохнула: — Ты хочешь остаться здесь. |