Книга Призрачный мост Матиара, страница 72 – Татьяна Кадуцкая

Егор, уперев руки в бока, зажмурился. Лихоманки — злые духи, чудовищные порождения Граней, несущие людям болезни и смерть. Обычно они были заперты по ту сторону, но порой вырывались в мир живых и жадно искали себе всё новые и новые жертвы, мучая людской род. Колдун знал это, видел сейчас своими глазами. Даниэль становилось всё хуже. Девушка начала бредить, звала маму, постоянно просила прощения, кого-то прогоняла, срываясь на бессвязный шёпот. Она умирала. И даже капля лисьей крови не могла ей помочь, лишь продлевала агонию. Лицо Даниэль стало восково-жёлтым. Только слабо шевелящиеся губы ещё свидетельствовали, что она жива. Рядом суетился перепуганный Род. Ещё никогда Белому волку не было так плохо и тошно от своего бессилия. Он не задумываясь пошёл бы в Грани, чтобы вернуть умирающую девушку. Но что это за чёртовы лихоманки?! Как с ними бороться?! Как спасти Даню?! … Мужчина отчаянно глянул на побледневшего колдуна.

— Чего ты стоишь?! … Сделай хоть что-нибудь!!!

Егор резко выдохнул и словно очнулся, быстро велел оборотню:

— Принеси свечи. На кухне в нижнем ящике.

Род, шатаясь от страха за девочку, бросился из комнаты. Шарил в указанном ящике, в упор не замечая длинных белых свечей. Когда волк, наконец, появился в дверях, то остолбенел. Даня лежала на тахте. Кровать, уменьшенная магией до кукольных размеров, стояла на окне, а на открывшемся полу красовалась уродливая пентаграмма. И нарисовал её Егор! А это значило только одно: он был не просто боевым магом, он был некромантом!

Колдун спокойно встретил мгновенно ставший чужим, ненавидящий взгляд оборотня, забрал свечи, расставил их по углам рисунка и сказал:

— Когда пентаграмма начнёт светиться, положи Даниэль в круг и, чтобы ни случилось, не заходи внутрь, пока линии красные.

Волк, поджав губы, смотрел на мужчину и ничего не говорил. А Егор снял с бредившей девушки влажную от пота майку, сунул в карман и ушёл, тихо закрыв за собой дверь.

Прошёл час, может быть, два. Даниэль уже едва дышала. Род прижимал к себе худенькое тельце и не сводил глаз с пентаграммы. За это время он передумал разное: от ненависти к обманщику Егору, оказавшемуся некромантом — лютым врагом оборотней, до мысленной мольбы тому же колдуну поторопиться, когда девушка в руках обмякла и перестала дышать. Наконец, по линиям пробежали красные всполохи. Волк, не колеблясь и не сомневаясь, положил Даниэль в круг и вышел за его границу. Громко затрещали свечи, жёлтое пламя трепетало, словно живое, и рвалось вверх. Над неподвижной девушкой заклубилась сизая дымка. Сначала это было похоже на маленький бесформенный сгусток, но чем больше проходило времени, тем шире расползался этот необычный туман и тем отчётливее форму он приобретал. Род различил длинные руки со скрюченными пальцами, горбатую спину, видел, как неохотно покидает тело Даниэль уродливая женская тень с развевающимися космами. Невея явно не желала отпускать свою добычу. Когда лихоманка полезла обратно, расползаясь по груди девушки сероватым пятном, оборотень едва сдержался, чтобы не броситься на неё. А потом дух замер. Род видел, как тень склонила голову сначала в одну сторону, затем в другую, словно рассматривала что-то интересное. Невея перестала цепляться за девушку, отпустила её и словно втянулась в невидимую щель в воздухе. Едва тень исчезла, пентаграмма погасла. И наступила тишина. Именно она заставила волка опомниться. Род вздрогнул, приходя в себя, и огляделся по сторонам. Оборотню казалось, что с начала ритуала прошло несколько минут, но когда он случайно глянул на часы, то увидел, что уже далеко за полночь, что свечи не погасли, а сгорели почти полностью, превратившись в островки расплавленного воска. Лишь в воздухе витал запах огня, свечей и серы.