Книга Чёрная смородина, страница 28 – Татьяна Кадуцкая

— Люция, — терпению Сабины можно было позавидовать.

— …Люция с отцом по воздуху побежали и исчезли в зеленой воронке! Круть!!! А в нас начали заклинания швырять!.. Тыдыщ! Тыдыщ! А куполу хоть бы что! Те дядьки так злились. А потом прибежали две такие здоровые черные собаки из костей, зарычали на магов — и все убежали. А собаки сели рядом и… все-е-е.

Действительно, все. Голова раскалывалась. Болела спина и шея. Еще невыносимо ныла грудь, словно были сломаны все ребра. Потрогала — а тела нет!

И вновь здравствуйте, Грани!

Никуда больше ходить не хотелось. Легла, свернувшись клубочком…

— …Очнись!.. Открывай глаза!

Душащая, выдирающая нутро боль. Каждый вдох — пытка.

— Больно!

— Скоро пройдет. Пей!

Я жадно глотнула воду и поперхнулась от спазмов в грудной клетке.

— Это остатки проклятия, которое попало в тебя. Потерпи немного, скоро…

Голос растворился в темноте — и снова Грани. Меня еще несколько раз выдергивал из них тот же голос. Последнее, что помню, далекий жалобный вой моих рачетсов.

И я открыла глаза. Серый потолок. Запахи крови и смерти. Пересохшее горло. Чья-то размытая фигура. Не разглядела сразу, потом узнала:

— Герв Санторо?

Оборотень нахмурился и исчез. Появился другой:

— Очнулась?

Стаха Карнеро я не могла не узнать.

— Наверное… Сколько я провалялась?

— Часа три.

— Сколько? — не поверила я.

По моим ощущениям прошло около месяца!.. Грани! В них время закручивается в причудливые узоры: и день может тянуться год, а столетие пролетит за минуту.

Мужчина замер в шаге от кровати, на которой я лежала:

— Рассуждать здраво способна?

— Мне проклятие в грудь прилетело, а не в голову.

Карнеро перекосило:

— У меня две новости.

— Начни с хорошей.

— Они обе плохие, — разочаровал Стах. — Первая: ты теперь оборотень.

Что?.. Как?.. Почему?..

Но вслух смогла выдать только:

— Вот как?

— Укушенный, — уточнил волк.

— Вот как? — в этот раз получилось совсем жалобно. — Кто меня укусил?

— Я, — Карнеро сунул руки в карманы. — Извини, не признал в мелкой, худосочной девчонке в призрачной маске шикарную блондинку Анетточку.

Я скривилась: шутник! Нашел время!

— Какая вторая новость?

— Здесь везде Контроль шастает, добивает нежить и ищет твоих сбежавших подельничков.

— И?..

— Они скоро будут здесь. Решай: или ты сдаешься, и тебя казнят как некроманта-отступника. Или ты признаешь меня своим альфой, и твоя защита становится моей задачей.

Я задумалась:

— Что ты недоговариваешь?

Волк не стал ничего скрывать:

— Ты входишь в мою стаю на правах омеги.

Я знала, что в стае оборотней существует строгая иерархия. Есть альфа — самый сильный зверь, два или три беты — вторые по силе, основная часть — гаммы. И были омеги — волки, по каким-либо причинам ставшие изгоями: или нарушившие законы, или прибившиеся из других стай. Ими помыкали все. На них смотрели как на неодушевленные предметы. В доме Карнеро служили двое таких: Нилс Буш и Тира Фиртель. Я помнила, как Эмерик Галич по вечерам приказывал маленькой худенькой волчице следовать за ним, и она покорно шла, потому что омега не могла сказать «нет», не имела права отказать тому, кто выше по рангу.

— То есть никаких прав? — нервно хохотнула и тут же зашипела от боли в груди.

— Решай!

Наверное, я трусиха, потому что выбрала жизнь волчицы, жизнь оборотня — того, кого недавно даже не считала ровней себе.