Книга Снегирь и волк, страница 62 – Татьяна Кадуцкая

Грис, посмеиваясь, последовал её совету.

Традиционно не обошлось без шуточных поединков. Вожаку пришлось оставить Полину и, перекинувшись, принять участие в «сражениях», по большей части в качестве сдерживающего фактора. Женщина от души нахохоталась, наблюдая, как альфа с бетами цапают за уши или хвосты переярков, когда те увлекались сверх меры. На рассвете Полина тоже перекинулась и вместе с остальными побежала к реке. Это была ещё одна древняя традиция: очистительное умывание водой из проснувшейся после зимнего сна реки. Река проснулась условно, но лёд возле берега был заранее сломан. Волчица, пересиливая себя, глотнула холодной, невкусной воды. И не сдержала сардонического смешка: древняя дурацкая традиция — глотни грязной речной воды и очистись от зла?! А ведь она делает, потому что в голове крутится мысль: а вдруг поможет?!.. Не стриги мужа — к измене или разлуке. И она никогда не стригла Андрея, хотя умела, то самое извечное «а вдруг»… Не помогла примета. Тоска железным обручем сдавила грудь. А потом женщина замерла: взошло солнце, ярко-алая полоса неба взорвалась обжигающей золотой вспышкой, ослепила, даже слёзы выступили… от яркого солнца, не от собственной горечи.

Ян всё видел, но с вопросами не приставал. Лишь, оказавшись на пороге дома, уже перекинувшись, спросил:

— Я могу помочь?

Женщина с глухим отчаянием обняла его, прижимаясь холодным телом:

— Помоги забыть.

— Полинушка…

Он целовал жадно, изголодавшись по женскому телу, по её телу. Прижимал к себе, согревая, успокаивая. Не разжимал рук ни на секунду, словно боялся, что она передумает. Закрыв глаза, слушал, как скользят её губы по груди, как ласкают пальчики его бёдра.

И словно в тумане донёсся сухой голос:

— Альфа, Арлаг звонит, говорит очень срочно.

Волк почувствовал, как дёрнулась женщина в его руках, замерла и уперлась ладонями в грудь.

— Вон!!! — Грис ненавидяще глянул на Нору.

Перепуганная домаправительница сбежала, но было уже поздно. Полина облизала пересохшие губы:

— Иди. Это может быть важно.

Ян с обречённым вздохом запрокинул голову:

— Почему у меня такое чувство, что, как только я разожму руки, ты исчезнешь?

Женщина лишь грустно улыбнулась.

Грис оказался прав: когда после разговора с Беренгаром он поднялся наверх, волчица, уже полностью одетая, сидела, что называется, на чемоданах.

— Уезжаешь!

Заметив злой прищур, женщина торопливо подбежала к нему:

— Не торопи меня, пожалуйста.

— Раздери Мифиор этого Арлага с его людоедами! — не выдержал оборотень, опуская голову.

* * *

Цветень (апрель — Прим. авт.) был временем Стаха Карнеро. Чёрный не стал звать Полину к себе, а сам приехал в Галинган. Они сидели на скамейке, наблюдая за пришвартовывающимися кораблями. Судоходный сезон совсем недавно открылся, и на пристани было полно зевак, глазеющих то на большие корабли, то на крохотные судёнышки.

— На Земле сейчас тоже весна. Скоро май… то есть тревень — и каникулы! — вдруг заметила женщина.

— Каникулы? — переспросил оборотень, жуя что-то.

— Поверь, никто так не радуется каникулам, как учителя.

И Полина как-то притихла. Чёрный заглянул ей в лицо:

— Ты чего?

— Лёша…

Мужчина вздохнул, хорошо зная, как Полина тоскует по сыну.

— Мы этим летом собирались на море съездить. Деньги копили. Лёша так мечтал об этой поездке…