Книга Сердце Снежной королевы, страница 49 – Эва Гринерс

Он посмотрел на меня, размышляя минутку.

— Лучше не надо. Так ведь ошибиться можно не в нужную минуту. Подслушать кто захочет. О вас ведь захотят знать: что скрываете, о чём за закрытыми дверями говорите.

Благодарно посмотрев на него, я ответила:

— А ведь я даже не подумала об этом.

Елисей улыбнулся краешками губ.

— Так, две головы супротив одной получше будет. Наряд готов, — кивнул он на тунику. — Дело за ювелиром и… вот ещё что!

Он вдруг выскочил из комнаты, хотя обычно двигался и ходил с достоинством, не торопясь.

Через несколько минут он вернулся, запыхавшись.

— Чуть было не опростоволосился. Народ у нас тут разный ходит. Хорошо, Егор прибрал за прилавок. А вещь дорогая, да и второй такой поди найди… Я одного мастера знаю, заказал ему, чтобы шика с блеском добавил…

Пока что я не понимала, о чем шла речь. Переводила глаза с объёмного узла в его руках на него самого.

Елисей Иванович тем временем развязал узел на бечевке и развернул грубую ткань. В руках у него была роскошная шуба в пол из серебристо-черного песца. Воротник объемный, на рукавах вставки с богатой вышивкой. Изнанка была светлой, из стриженного меха.

— Вот это да… — такой вещи я нигде не видела. Она выглядела так, будто принадлежала самой Снежной королеве. — В этой шубе я могла бы в рогожку одеться — все смотрели бы только на шубу.

— И я так подумал, — согласился Елисей.

Мы договорились, что он достанет мне какое-нибудь платье, и завтра мы поедем к ювелиру вместе.

— Вот что… Не знаю, как вы смотрите на такое, лучше спрошу. Лучше всего вам на завтра вдовье платье надеть, к нему шляпу с вуалеткой чёрной. Так взглядов меньше будет, но вдруг из-за суеверия…

Я улыбнулась, испытывая нежную горечь.

— Всё в порядке, Елисей Иванович. Мне не боязно надеть вдовье платье.

Он кинул на меня невольный взгляд, услышав особые нотки. Но вопросов задавать не стал.

— Тогда до завтра, — поклонился он. — Приеду, пока ещё все спать будут, выведу вас черным ходом.

Проводив его, я задумалась. Шуба, платье — это всё хорошо. Но главное было блеснуть драгоценностями. А хорошему бриллианту, как известно, достойная оправа требуется.

Я выглянула за дверь.

— Егор! Егорушка! Поди сюда, дорогой.

Половой вышел на середину трактира, откуда было видно дверь в мою комнату.

— Ась? Чутка занят я. Чего хотела?

— Егор, мне несколько листков бумаги нужно, сможешь достать?

Егор озадаченно почесал затылок.

— Ну ты, сударыня, и задачки задаёшь…

“Сударыней” он называл меня иронически, как бы поддразнивая.

Впрочем, тут же его озарило.

— Вот чего. Знаю! — и скрылся.

Я ждала его, не закрывая двери. По ногам тянуло холодом, а с кухни — чем-то кислым.

Громко топая, Егор поднялся ко мне, прыгая через одну ступеньку.

— Ишь ты, запамятовал совсем, — он протянул мне потёртую, измятую и местами надорванную тетрадку.

На первой странице была различима надпись:

Акцiонѣрное общество

Писчебумажныхъ фабрiк

И. С. Панченко

В Ростовѣ на Дону

ТЕТРАДЬ

Ниже были когда-то написаны имя и фамилия, но они были густо вымараны чернилами.

— Студент у нас останавливался… ну, из этих… скрывался он. Побыл, да и не вернулся как-то. Сгрябчили его, поди. А тетрадка осталась под подушкой. Вишь, пригодилась. Я на всякий случай листики исписанные выдрал да сжег. Мало ли чего там.