Книга Младшая сестра Золушки была гангстером, страница 36 – Лидия Мун

С вечера я ничего не ел — разве что выпил немного бренди на балу. Могла ли Золушка подмешать мне что-то в напиток? Думаю, да. За ней такое водится.

Кряхтя, я поднялся с кровати и уставился на кровавый след на простыне.

— Чёрт, дело дрянь… — пробормотал я, хватаясь за окровавленную ночнушку.

Вот и всё. Вот и конец.

Во рту тут же образовался привкус металла. Сейчас начну харкать кровью. Видимо, яд был замедленного действия…

— Мадемуазель Дора! — воскликнула вошедшая в комнату Мия. — Почему вы меня не позвали? Давайте скорее в ванну. Сейчас принесу вам чистую одежду, вату и ткани.

— Боюсь, это уже не поможет… — Я вымученно улыбнулся и поморщился от усиливающейся боли. Казалось, внутренности вот-вот вывалятся наружу.

— Как это не поможет? — Мия быстро достала из шкафа бельё и положила его на стол в ванной. — Сейчас схожу на кухню, заварю вам отвар. Полежите день, попьёте — и станет легче.

Если бы… Но дважды везти не может. В первый раз тело Доры спаслось, приняв мою душу, но теперь Золушка постаралась на славу.

— Увы, Мия, я чувствую, что это конец, — пробормотал я, опершись о шкаф. — Всё серьёзно. Разве ты не видишь? — Я кивнул на пятна крови на рубашке.

Мия лишь фыркнула:

— В первый день кровь всегда идёт обильно. Полежите, попьёте отвар — и всё пройдёт.

Я уже открыл рот, чтобы возразить, но вдруг замер, осенённый догадкой.

Кровь. Боль в животе. Слова Мии про «первый день»…

Да у меня же, нахрен, месячные!

— Мадемуазель, помочь вам с процедурами? — спросила Мия.

— Н-нет… — Самочувствие тут же улучшилось. Даже боль стала терпимой. И вдруг дико захотелось съесть что-нибудь этакое.

— Может, есть другие пожелания? — проницательная Мия замерла в дверях.

Подумав немного, я кивнул озвучил свое пожелание:

— Хочу два больших круассана с ветчиной, сыром, грибами, помидорами и клубникой. И еще кружку до омерзения сладкого горячего шоколада с каким-нибудь десертом.

Хохотнув, Мия ушла исполнять мое безумное желание.

Весь день я провел в постели, гоняя Мию и Тыка по разным поручения. Первая носила мне закуски и рассказывала, что происходит в доме, а второй отправился в город узнать, получила ли Лилиан мое письмо.

Про Золушку я благополучно забыл — после бала она мне на глаза не показывалась, из чего я сделал вывод, что она либо про меня забыла, либо ее слежка на балу просто мне померещилась. Говорят ведь, что у страха глаза велики.

После полудня прилетел Тык и отрицательно качнул грустной мордой, испачканной в креме, — мол, Лилиан не видел.

Мия была права — лежа и попивая лекарство, этот "кровавый ад" переживается легче.

Просто поразительно, как женщины в этот период вообще функционируют: ходят на работу, делают домашние дела и всякое такое. По мне, так единственный выход — это лежать вот так все эти дни. Обезболивающий отвар хоть и облегчил спазм внизу живота, но от самого отвратительного состояния так и не избавил. Все тело ныло так, будто я был оборотнем, который должен вот-вот обратиться.

Я пожаловался Мие, но та лишь рассмеялась и, усевшись на край кровати, сказала:

— У меня раньше только живот болел. Пока одна горничная не рассказала, что у неё ещё и спина ноет. И у меня тут же спина заболела!

— Это психосоматика, — поучительно заметил я, гладя по спине дремлющего на моих коленях Тыка.