Книга Хочу назвать женой, страница 9 – Виолетта Иванова

* * *

Иван вместе с отцом рано утром уходили в поле и возвращался домой поздно вечером. Иногда они уезжали на свой дальний земельный надел на несколько дней. Несколько раз вместе с соседом уходили в лес, чтобы запастить дичиной. Лето в этом году было щедрым к селянам, урожай ржи, фруктов и овощей был таким большим, что даже старожилы не помнили такого. Требовалось много сил, чтобы все это сохранить. Соседи помогали друг другу, обещая по осени обязательно устроить гуляния по такому радостному поводу. Алаяну Пелагея никуда не выпускала из дома, только изредка брала с собой на торг, когда собиралась накупить много товаров. Не дело Пелагее самой носить тяжести.

Девушка все время ждала, когда Иван подойдет к ней и они обязательно обо всем поговорят, она давно уже в душе согласилась стать его женой. Но каждый раз он быстро ужинал и уходил в свою комнату, все реже смотрел на нее, прятал от нее свой взгляд. Алаяна, убрав со стола и вымыв посуду, уходила в свою каморку, прислушиваясь к звукам дома, все ожидая, когда Иван придет к ней. Но шло время, а он все не шел. И чем дальше, тем больше Пелагея нагружала ее работой, обращалась все хуже и хуже, словно мстила за что-то.

Когда были закончены все работы в поле, собран урожай, Иван по вечерам стал часто уходить из дома со своей гармошкой. Алаяна, сидя на небольшой скамеечке у сараюшки позади дома, кутаясь в свою шаль, что в память о матушки осталась, слышала, как веселится молодежь в центре села у большого костра. Иногда она пробиралась темными дворами к месту сборища и из тени кустов сирени смотрела на Ивана, который сидел в кругу молодежи и играл веселые песни, любовалась им. И видела рядом с ним девушку — дочь местного старосты, которая теснилась к Ивану, обнимала его одной рукой, клала ему голову на плечо. Тогда сердечко Алаяны сжималось острой болью, в глазах появлялись слезы. Ну зачем же тогда он говорил ей, что женой хочет назвать? Разве так можно поступать с ней? Разве она этого заслужила? Никто Ивана не заставлял говорить такие слова. Алаяна тихо уходила домой, закрывалась в своей комнатке, где Иван сделал ей топчан, который занял почти все пространство, тихо плакала, стараясь, чтобы Пелагея не услышала ее плач.

И еще беда случилась. По осени заметил как-то Алаяну на торге, куда она ходила вместе с Пелагеей, Григорий — брат Лады, сын старосты, высокий темноглазый, с темными кудрями, за которыми девки сельские толпами бегали. С того дня стал часто приходить в дом к Матвею по каким-то мелким делам и при этом косил взглядом на Алаяну, которая работала в огороде. В один день, когда Пелагея зашла в дом, оставив Григория во дворе, он подскочил к девушке, которая в огороде копалась, схватил за руку, подтащил к сараюшке, прижал к стене, стал лапать руками за тело, стараясь достать до груди, губами своими к лицу ее тянуться и шептать:

— Ну что же ты такая недотрога. Будь нежной со мной, и я сделаю тебе подарок. Хочешь новый платок, костяной гребень, сережки? Все у тебя будет, только разреши обнять тебя. Не артачься, тебе понравится. Как увидел тебя, покой потерял, хочу тебя, засыпаю, лицо твое вижу.

— Прошу, отпусти, — Алаяна пыталась оттолкнуть его, но он схватил ее рукой за талию, прижал к себе, стараясь поцеловать.