Книга ( Не ) любимая игрушка. Сбежавшая землянка, страница 5 – НатаЛисс

Я едва ли слышу его слова, даже жгучая боль на шее не отрезвляет мое сознание, готовое безвозвратно погрузиться в пучину отчаяния.

С трудом поднимаюсь на ноги и вновь плетусь по этим холодным, темным коридорам под залом, откуда еще доносятся аплодисменты и смех. Аукцион в самом разгаре, а вот моя жизнь на волоске.

— Думаешь, он убьет меня или сделает своей игрушкой для плотских утех? — бормочу я.

— Скорее, уж второе, но не исключено и первое, если не сможешь удовлетворить его.

Я чувствую, как оковы судьбы сильнее сжимают мою шею, затягивая все глубже в бездну, из которой не выбраться. Хочется кричать и плакать от отчаяния, но что это изменит?

Даже не знаю, что хуже: стать игрушкой какого-то безумца и влачить жалкое существование, или умереть, сохранив свою гордость, пока это еще возможно.

Но кого я обманываю?

На самом деле мое тело уже давно не принадлежит мне. Оно давно испорчено. Еще три года назад, когда меня забрали с земли, заперли на какой-то планете и вкололи первую инъекцию, я перестала принадлежать себе, потеряв себя и свое имя.

Тогда я стала образцом номер тысяча шестьсот шестьдесят шесть, а сейчас лот номер пятнадцать. Ничего не изменилось, просто променяла одну тюрьму на другую. И еще неизвестно, в какой из этих клеток опаснее.

Глава IV. Наряд «рабыни»

Пока мы плетемся по темным коридорам, я встречаю еще несколько таких же бедолаг, которым не повезло оказаться в руках бандитов. Кто-то из них плачет, а у кого-то глаза пустые, словно всю жизнь выкачали из них. Наверное, со стороны я выгляжу не лучше.

Наг выводит меня из этих лабиринтов и приводит в другой конец этого странного здания, с силой затягивая в очередную комнату.

— Виенна, сделай с этим что-то. Покупатель недоволен видом товара, одежду принесут позже, — шипит наг.

Яркий свет заставляет сощуриться. Перед собой я замечаю красивую девушку с шикарными формами, в довольно откровенном наряде. По ее иссиня-черным волосам, почти белоснежной коже и глазам кроваво-красного цвета, я сразу понимаю, что она дэханка. Мне не доводилось встречать их вживую, но я слышала об этом необычном народе, который питается кровью других рас.

От ее пожирающего взгляда мне становится не по себе, внезапно инстинкт самосохранения зашкаливает, все тело напрягается, готовясь защищаться.

— Это же та, за которую отвалили миллион претт? — Кривит лицо дэханка.

— Она самая. Вернусь через два часа, ты уж постарайся сделать из этого что-то хоть отдаленно похожее на миллион претт, — с усмешкой цедит наг, резко дернув за цепь и передав ее в руки девушки.

— Обижаешь, я свое дело знаю.

Говорят так словно меня здесь нет, да еще и в такой манере, будто я действительно вещь. От их тона мне становится тошно от самой себя.

— Да расслабься, не трону я тебя. Мне проблемы не нужны, если испорчу товар своими клыками, — забавляется дэханка моей реакцией.

Виенна, кажется, так назвал ее наг, зацепляет мою цепь, обходит меня вокруг, оценивающе рассматривая со всех сторон, словно я экспонат на выставочной витрине. Внезапно она оказывается подле меня, грубо хватает за подбородок, вглядываясь в черты лица.

— И что в тебе нашли, раз решили заплатить миллион? Худющая, бледная, мордашка симпатичная, но довольно посредственная. То, что ты землянка, набивает тебе цену, но не настолько.