Книга Обещана мертвому царю, страница 107 – Вера Ширай

Я вернулась на своё место у стены, а князь, с неприятным звоном протянув тяжёлую цепь, сел напротив меня.

— Ты думаешь, они убьют Мёртвого царя?

Он тихо засмеялся.

— Конечно, нет. Как же его можно убить?

— Но ведьма? А Баюн?

Он посмотрел на меня с лёгким удивлением.

— Ведьма лишь наполовину имеет силу Нави. А вот то, что на её сторону стал такой хитрый и самовлюблённый кот… это странно.

— Ты думаешь, он предаст её? — спросила я, не скрывая любопытства.

Князь лишь пожал плечами.

— Доверять в этом мире становится всё труднее, — я опустила взгляд. — Я думала, ведьма освободит меня от сделки. Думала, что вернусь в деревню и заживу новой жизнью.

— Какой? — тихо спросил он.

— Не знаю. Просто раньше мне так хотелось понравиться Яче, нашему старосте, — пояснила я, умолчав про Радана. — Его жене, кузнецу, который был не последним человеком в совете, мужикам, что охраняли нашу деревню… Я старалась понравиться буквально всем. Лечила молча тех, кто осуждал меня за такую работу, выслушивала оскорбления, терпела, надеялась стать лучше в их глазах.

— А теперь?

Я покачала головой.

— Зря всё это. Пустое. Теперь мне хочется жить для себя, не давать себя в обиду. И ни о чём не жалеть.

— Рад, что сейчас ты ни о чём не жалеешь, — сказал он, закрывая глаза и откидывая голову назад.

— Вообще-то жалею, — сказала я, привлекая его внимание.

Я встала и медленно направилась к нему.

— Во время гуляний я вот ни разу в лес не ходила. Не искала цветок папоротника.

Я медленно сняла с себя плащ, затем верхнее платье, распустила волосы и, оставшись в одном белом платье, села напротив него совсем рядом.

Он так и сидел, просто смотрел на меня и ничего не делал.

«Раз так… хорошо.»— подумала я, ожидая от него большей реакции.

Я уже давно всё для себя решила: если мне и суждено уйти в Навь, то сделаю я это на своих условиях. Проведу ночь с тем мужчиной, который мне нравится, и мне безразлично, что скажет община. Поговорю с бабушкой и дедушкой, если успею, то поеду посмотрю на город, а может, и на большую воду.

Но князь всё так же ничего не делал. Он лишь наблюдал за мной своим хитрым взглядом.

Мы молча смотрели друг другу в глаза, и ни один из нас не пошевелился. Напряжение словно повисло в воздухе. Я понимала, что мне не стоит так себя вести, но разворачиваться на полпути не хотелось.

Я потянулась к его плащу и распахнула его, открывая грудь. Осмотрела шрам, который постепенно затягивался: кожа, похожая на засохшую корочку, уже осыпалась. Рана заживала удивительно быстро. Я провела пальцем от груди к животу, осторожно касаясь неровного рваного шрама.

— Ты лучший лекарь из всех, кого я встречал, — сказал он. — И первый лекарь, который сам разделся перед раненым.

Кровь прилила к лицу, сердце ускорилось. А я так боялась, что у меня вот-вот задрожат руки. Он взял мои пальцы в свои ладони и поцеловал руку. Я жадно следила за его губами, за хитрым взглядом, который медленно скользил по моему телу.

Отпустив мою руку, князь коснулся моего лица. Его пальцы нежно погладили мой подбородок, очертили линию губ. Затем ладонь скользнула по моей шее и медленно опустилась ниже.

Я не хотела сидеть рядом безвольной куклой: сама придвинулась к нему, села ему на ноги. Почти как отражение, я повторила каждое движение его руки. Так же очертила пальцами его мужественный подбородок, провела по чётко вычерченным губам, коснулась шеи… и ошейника, который напоминал о грустной реальности.