Книга Обещана мертвому царю, страница 26 – Вера Ширай

Я видела, как корни уже ползут к ней, быстрые, тонкие, будто змеи, они подбирались к девочке всё ближе. Я сорвалась с места, бежала так, как ещё никогда в жизни. Схватила девочку на руки, и вместе с ней рванула к соседней избе, к крыльцу: туда, где можно было бы оторваться от земли хоть на одну ступень.

Мне оставался один шаг. Один-единственный шаг.

И в этот миг корень прорвался из земли, как живая удавка, обвил мою щиколотку, разорвал ткань, ударил больно по ноге, от трения моя кожа просто горела. Корчун корнем потащил меня назад. Мир перевернулся, и я ударилась боком о ступени, едва не выронив ребёнка.

Я закрыла голову девочки руками, прижимая её к себе, а сама пыталась дотянуться до столба или перил, пыталась хоть за что-нибудь ухватиться. Но пальцы скользили по древесине, и корень тащил меня вниз, в сторону площади.

Я перевернулась на спину, ударяя и отбрасывая корень свободной ногой. Но девочка, лежащая на мне сверху, вцепилась в меня мёртвой хваткой: пальцы её сомкнулись у меня на шее и плечах так сильно, что я не могла её оторвать от себя, отодвинуть или заставить подняться.

— Беги! — кричала я ей, хрипя, но ребёнок лишь сильнее вжался в меня, всхлипывая и закрывая глаза, будто надеялся, что всё сейчас исчезнет.

А корень уже тянул нас обоих…

Меня он, скорее всего, зашибёт, а девочку повяжет корнями к своему телу и утащит в лес.

О корчунах всегда ходили легенды: они забирают детей и оставляют блуждать среди деревьев, чтобы лесные жители пополняли свои ряды. Встретит ребенок лешего — вырастет и станет ему женой, дочкой или подругой, встретит ведьму — будет наследницей сил и ученицей, оборотня — станет тому едой. А если корчун захочет оставить ребенка себе, то он сделает из человеческого дитя лесного духа.

Я хваталась за землю пальцами, ногтями, я старалась удержаться на месте. Но почва подо мной жила, шевелилась, как ковёр, который скатывается сам собой, перемещая нас в лапы к корчуну. Его длинные сучковатые пальцы уже тянулись ко мне, к нам.

И тут раздался резкий стук металла о камень.

Радан возник словно из воздуха. Его топор блеснул, и с глухим треском он отсек корень, обвивающий мою ногу. Захват ослаб, и я с девочкой на руках смогла ползти в сторону крыльца, я надеялась оказать на террасе, как утопающий молил о лодке.

Раздался протяжный, глухой, нечеловеческий вопль.

Я никогда прежде не слышала крика лесного духа, но звук был похож на то, как ломается вековое дерево под бурей: стон, треск, скрежет, от которого внутри всё замирает.

Огромный корчун взревел от боли. Его тело зашевелилось, раскидывая лапы-ветви.

Ветки отламывались, но сразу же росли новые. Ноги толстели, корни выгибались, уходя глубже в землю.

Корчун рос, увеличивался прямо на глазах.

Вокруг меня стоял такой скрип, будто сама земля трещала. Я зажимала руками уши, но звук всё равно проходил сквозь пальцы, резал, вибрировал, раскалывал голову напополам.

Девочка, прижатая ко мне, кричала так громко, но её голос тонул в этом вопле.

Корчун искал нас, и теперь, он был в ярости.

Я видела, как Радан стоял между мной и корчуном, как отвлекал на себя внимание лесного чудовища. Я ползла к ближайшей избе, прижимая девочку к груди. Но корней у корчуна становилось всё больше: они, словно живые плети, разносили всё вокруг.