Книга Мама для Солнышка, или Как воспитать дракона, страница 68 – Лия Совушкина

Я не могла бы назвать помещение холодным. Наоборот: было в нём странное, неуловимое тепло, которое неуловимо разливалось меж книг, повисало в золе, скользило меж стопок бумаг на большом столе у окна, где заламывался серый свет. Мне чудилось, что здесь мог жить человек, изо всех сил сдерживающий свои чувства, тщательно прокладывающий между жизнью и собой тонкую, почти примиряющую грань, — но отчаянно уставший носить этот панцирь.

— Сядьте, — раздалось за спиной, спокойно и, на удивление, мягко. Дориан мелькнул тенью возле камина, указал на самое удобное кресло. — Я ненадолго.

— Люми?.. — и я на миг засомневалась: а что, если она где-то рядом спрятавшись?

— В детской, — коротко ответил он. — Я сказал Мари, чтобы была с ней до моего возвращения.

Он задержал на мне взгляд. В этом взгляде было то самое молчание, которое преследовало меня во сне, и от которого невозможно было защищаться словами.

Я чувствовала, как кожа покрывается мурашками, будто по ней скользит разогретый ветер. В какой-то момент он будто хотел подойти — потянуться рукой, сжать плечо или прикоснуться ко лбу губами… Но остановился. Между нашими лицами на миг поселилась светлая, невысказанная возможность, разорванная на полуслове.

— Я быстро, — выдавил он, и в голосе его слышался металлический осколок. — Но если кто-то снова…

Пальцы сжались, сузились в кулак, напряжение мелькнуло на скулах; он не договорил — я понимала, воображение подставило финал за него.

— Всё будет хорошо, — сказала я негромко, почти не осмеливаясь смотреть на него.

Дракон сделал едва заметный шаг вперёд — и всё внутри меня сжалось в ожидании, — но застывший взгляд спугнул движение, и он отвернулся, ловко, почти жалко.

— Я вернусь, Лили

И исчез за дверью, а воздух в комнате словно сжался, стал плотнее.

Я пересела на край кресла, окинув взглядом массивный стол, заваленный тщательно отсортированными бумагами, магическими схемами, до тошноты аккуратной стопкой старых родовых хроник. Справа — полка, на ней тома в потёртых переплётах: здесь магия, древняя история, законы кланов, сочащиеся из строк чужие судьбы. Я неохотно скользила взглядом по тиснённым корешкам — и вдруг испытала, как его невидимое присутствие окутывает меня плотным коконом. Это место будто было пропитано его дыханием, теми словами и секретами, которые он никому не доверял.

Даже призрачное тепло от камина скользило по полу — не как обычное мерцание, а как успокаивающая волна, объявшая дрожью все мои тревоги. Странно — но в этой комнате я ощущала себя защищённее, чем в любой другой части этого странного дома.

Дверь со скрипом открылась, пропуская в тепло острый запах ветра. Я не успела повернуться — меня опередил чей-то облегчённый возглас:

— Лили!

Голос разорвал напряжение так резко, что я чуть не подпрыгнула. Люми влетела внутрь, как маленький тёплый вихрь, прижимая к груди Пятнышка — клубок меха с круглым носиком и ушами-лопухами.

— Папа сказал, что ты теперь живёшь тут! — торжественно заявила малышка, будто вручала мне государственный указ.

— Нет-нет, я просто на время, — рассмеялась я, хотя в смехе всё же прозвучала нотка неловкости. — Пока так нужно.

— Но это же его комната! — Люми нахмурилась, будто пыталась понять замысловатую загадку взрослых. — Папа никого сюда не пускает!