Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 231 – Пеппер Винтерс

А она могла пролить свет в каждый уголок ночи.

Я не знал, что это значит. Но в одном был уверен: хорошо, что мы держались поближе друг к другу. Продолжали узнавать что-то новое друг о друге, продолжали проверять наши границы и контролировать забытые нами силы. Потому что если бы мы этого не сделали… если бы мы притворялись такими же смертными, как и эти… то однажды наше прошлое нагнало бы нас.

Пока мы не вспомним, над всеми нависает опасность.

Пока мы не узнаем, нам нельзя до конца доверять.

И никто не может понять того, что понимаем мы. Каково это – чувствовать себя пустым, но обладать телом, в котором живет столько потенциала.

Вождь вдруг схватил чтеца огня, оттащил подальше от Руны и зашипел что-то ему на ухо. Солин кивнул, а потом грубо вывернулся из хватки вождя. Он вернулся к Руне и посмотрел на ее сияющую кожу так, словно искал способ вернуть ее в смертное состояние.

Ее сияющие золотом глаза нашли мои в преклонившей колени толпе. Глаза ее полнились огнем и сияли ярче солнца. Я не мог разглядеть черт ее лица. Не видел страх в ее взгляде, но я чувствовал его. Знал, что она зовет меня. Ощущал ее панику: Руна сияла все ярче и ярче и не могла остановиться.

Я не мог отвести от нее взгляда.

Я открыл свое сердце и позволил ее духу заговорить с моим. Закричать. Мы оба дернулись от этой связи – обжигающей и сильной, – даже стоя по разные стороны от костра. Губы наши распахнулись, и мы втянули сквозь зубы один и тот же воздух.

Что-то забытое скользило по моим воспоминаниям, будто бы насмехаясь надо мной.

Попробуй-ка вспомни.

Этот внезапный приступ шестого чувства не показался мне чем-то новым.

Мы уже делили этого дар.

Разговаривали молча. Ходили с общей целью. Мы делили судьбу и приняли то, чем были. Мы никогда не были смертными до конца, хотя очень хотели ими стать.

Что же мы такое?!

Я закричал где-то в бездне своей головы. Но никто мне не ответил.

Тишина издевалась надо мной.

И в этой тишине раздался вдруг голос Руны, яркий, словно звезды, и хрупкий, словно цветы. Прямо в моей голове.

«Дарро…»

Я сделал шаг вперед, вышел из травы, собрался побежать к ней…

«Дарро… я… я не могу… остановиться».

Я сжал кулаки, и от меня отделилась пелена теней. Она подлетела к стоявшей во главе костра Руне. Она не могла контролировать свой свет, и тени мои тоже появились не по моему зову.

Люди Нил перевели взгляды с Руны на меня – над ними промелькнули тени. Члены клана поднялись с колен так, словно их заперли: теперь они стояли между светом и тьмой. Они отпрянули от наступающей черноты, которая заполняла двор. Некоторые задрожали от страха, другие прижали поближе детей, словно старались защитить их от моей ночи – вдруг она их чем-то заразит?

Я погрузился в нашу с Руной духовную связь. Тени уплотнились и превратились в черные облака.

Зетас гавкнула и уткнулась мокрым носом мне в запястье.

Я почти забыл о существовании внешнего мира: так глубоко тонул во внутреннем, таком ярком, который я только-только вспомнил.

«Дарро…»

Я попытался ответить ей так же молча, как она, но не смог.

Я не мог коснуться ее, но хотел это сделать. Тьма моя послушалась: тени заскользили меж сбившихся в группки мужчин и женщин, пробежали по огню безо всякой боли, прямо к Руне.

Я задержал дыхание. Мне хотелось дотронуться до нее.