Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 310 – Пеппер Винтерс

Дарро

Я шел среди охотников на восточной стороне: передвигался тихо, прячась в тенях и завернувшись в воздух, чтобы люди Нил меня не заметили. Я научился управлять воздухом так хорошо, что мне больше даже не нужно было на нем сосредотачиваться.

На тихих ступнях я поднялся на небольшое возвышение и взглянул вниз, в долину, полную коричневых бизонов. Они паслись вместе, словно семья. Огромная семья, которая будет скорбеть по каждому, кто умрет сегодня от руки Нил.

Мы с Зетас привыкли к вспышкам скорби и ужаса в глазах добычи. Но Руна?

Это ее сломает.

Ее чувствительность уничтожит ее. Она почувствует смертельный удар. Будет страдать так же, как и расстающийся с жизнью бизон, – совсем как тогда, когда увидела мертвую мать Натима.

Она не должна этого увидеть.

Что бы ни случилось, сегодня будет резня.

Я обернулся на охотников Нил, которые спрятались в хрупкой траве. Насчитал двадцать.

Двадцать мужчин и женщин, ощетинившихся оружием. Некоторые охотники несли лук и стрелы, другие – верные копья. Часть так надеялась на себя, что вооружилась простыми кинжалами: они намеревались запрыгнуть на зверя и попытаться одолеть его собственными силами. Зверя, в тысячу раз превосходящего их в размерах.

Бизоны обросли шерстью перед зимой, наели бока за изобильное лето. Рога их ловили солнечные лучи, а телята перестали быть хрупкими и подросли, превратившись в полных жизни подростков.

Я подошел поближе – запах мой и тело скрывал мерцающий воздух. Никто меня не видел.

Ни Нил. Ни бизоны.

Даже Руна не могла меня увидеть, хотя иногда она посматривала в мою сторону, будто чувствовала мое присутствие. Когда Актор оттащил ее от лекаря и что-то яростно зашептал ей на ухо, я чуть не ударил его.

Тени мои вырвались на свободу, готовые добраться до сына вождя в мгновение ока – стоило мне лишь пожелать. Но потом Руна дала ему отпор.

Они спорили.

Глаза ее расширились, и гнев, полный отвращения, который зажигался в ней в присутствии Актора, вдруг сменился… тревогой?

Почему она тревожилась за него? Я не стал наносить удар.

Вспомнил, кому причиню вред, и добавил еще один слой ограничения на разгорающуюся в животе боль.

Боль, которая за последние дни только выросла.

Боль, от которой трещали кости и портилась кровь, что шептала об убийстве и резне.

Кем бы я ни был и какой бы силой ни обладал, я боролся с желанием все это вспомнить. А порывы становилось все сложнее и сложнее игнорировать.

Я тяжело задышал и накинул на плечи еще один плащ из воздуха, пытаясь создать такой же пузырь, в котором удерживал меня Ривоза, когда Солин завершал церемонию кровавых уз. Я надеялся, что если не смогу удержать свои тени, то их сдержит барьер из воздуха, не даст мне убить каждого охотника и каждого бизона в округе.

Чуть дрожа, я посмотрел на Руну – та спорила с Солином. Она указала туда, куда ушел целитель, и попыталась последовать за Олишом вместо того, чтобы тащиться в самое сердце охоты.

Трал остановил ее и покачал головой, а потом указал на сына. Наверняка напомнил Руне о ее обязанностях как члена лидерского круга.

Я попытался развернуть между нами золотой мост, что превращал наши сердце в одно, но Руна вдруг сдалась и неохотно последовала за мужчинами. Они молча дошли до верха небольшого подъема и посмотрели на гигантское стадо, пасущееся внизу.