Книга Новая жизнь Миледи. Приют (злодейки) попаданки, страница 110 – Мари Александер

Но вот сейчас всё это обрушилось на меня, потому что на моей совести ещё одна жизнь. Фактически это я убила незнакомого мне дворянина. Убила своим бездействием. И меня ждала та же участь, что и Миледи ‒ казнь!

Получалось, что от судьбы не сбежать.

Эти мысли не добавляли оптимизма, и я всё глубже и глубже погружалась в отчаяние. Слезы уже не лились градом, но из горла всё ещё вырывались звуки, а лицо моё было перепачкано чужой кровью. Меня потряхивало, я не могла остановиться, не могла сама подняться. Так и сидела у кровати убитого, уткнувшись лицом в его грудь. А в голове всё мелькали страшные воспоминания преступлений Миледи. Казалось, что им нет конца.

— Мама…

Из ретроспективы воспоминаний Миледи меня вырвал знакомый голос.

— Мамочка.

Снова услышала я и почувствовала, как детская ладошка легла на моё плечо. С трудом я смогла поднять голову и повернуться, чтобы сквозь пелену слёз и кровавых разводов увидеть лицо дочери.

— Мама, прости, но я… ‒ запнулась Исабель и тут же что-то протянула мне. ‒ Ты ушла. Ты забыла.

Протерев глаза, я посмотрела на вторую руку дочери, которую она протягивала ко мне. На раскрытой ладошке лежала цепочка с небольшим круглым кулоном. Мой оберег «меняющий лик». Исабель принесла мне его.

— Спасибо, ‒ почти прошептала я.

Голос мой осип, горло болело от рыданий, боль отдавала в грудную клетку. Я попыталась взять у дочери кулон, но рука дрожала.

— Давай я сама, ‒ предложила Исабель.

У меня не было возражений, поэтому, я попыталась сесть, так чтобы Исабель смогла надеть цепочку на мою шею. Дочка сделала это быстро. Когда она закончила, я положила руку поверх кулона, машинально проверяя его наличие. Этот жест всегда добавлял мне уверенности. Но в этот раз как-то не сработало.

Исабель молча стояла рядом. Она старательно отводила взгляд от тела мужчины. Но она всё поняла и поэтому молчала. Хотя глазки её уже блестели. Именно это заставило меня начать мыслить здраво.

— Иди в дом, запрись в нашей спальне и собирай вещи. Никому ничего не говори, дверь никому кроме меня не открывай.

— А ты? ‒ спросила дочка.

— А я приду скоро, ‒ попыталась я успокоить её. ‒ Всё будет хорошо, обещаю.

Исабель кивнула и не стала со мной спорить, лишь спросила.

— А Бон‒Бон мы же заберём с собой.

Головой я понимала, что нужно ответить «нет», у меня даже были оправдания такому ответу, Бон‒Бон будет лучше остаться в Палуде Холл. Здесь о ней позаботиться. А что будет с нами, куда мы пойдём и как скоро найдём новый дом или хотя бы место для того чтобы укрыться от нависающей над нами угрозы, вот этого я не знала. Но всё же я кивнула в ответ, я и так лишало дочь дома и друзей.

— Хорошо, Бон‒Бон возьмём с собой.

— Угу, ‒ шмыгнула носом Исабель. ‒ Спасибо, мама.

Дочка пошла к открытой двери, и мне пора было начать что-то делать. Но встать я пока не решалась, даже для того, чтобы сидеть ровно, мне нужна была точка опоры. И пока Исабель надевала на меня цепочку, а затем, выслушав меня, она послушно направилась к двери, одной рукой я опиралась на тело пациента. Упор шёл на локоть, в то время как раскрытая ладонь просто лежала на груди моего недавно убитого пациента. Но я сдвинула её вправо, чтобы не давить на рану, пронзившую сердце.

Исабель шла медленно, но вот она уже была в дверях, переступила порог и должна была уйти. А я всё сидела, пытаясь собраться и найти в себе силы, чтобы встать. Но сил не было, а Исабель почему-то застыла на пороге.