Книга Новая жизнь Миледи. Приют (злодейки) попаданки, страница 31 – Мари Александер

— Люси чиста душа, она не солгала ни разу в своей жизни! ‒ яростно заступилась за свою благодетельницу Исабель. ‒ Ты родила меня восемнадцать лет. Из родственников у тебя была лишь младшая сестра Люси, но её ты бросила ещё до того, как забеременела. И если бы не граф Дарлайл неизвестно, что было бы с Люси.

Странным было то, что сейчас Исабель и графа нала защищать, а ведь до этого момента сама сказала, что он плохой и ему нужен лишь магический дар, который я получу после смерти Люси, его нынешней жены и моей, как оказалось, младшей сестры. Стоило об этом подумать, как в голове тут же сама собой нарисовалась картинка, что, как и почему.

— И что же такого сделал граф? ‒ не удержалась я от сарказма. ‒ Женился на Люси Перси и заполучил себе в безвозмездное пользование её дар! Да ещё и кое-какое приданное. Ведь бросила же Миледи свою сестру совсем уж на произвол судьбы?

Что-то подсказывало, что я не ошиблась в своих выводах. Вчера Исабель что-то говорила про бабушкин дом, про какой-то приют. А значит Миледи не на улицах Лондона Люси побираться оставила. Да и граф Дарлайл точно там не случайно оказался. И пусть память Миледи не давала мне намёков, что мы были лично знакомы с эти графом. Но я прекрасно знала, что такие личности не благородствуют просто так, у них во всём расчёт и план на несколько лет вперёд.

Недолгое молчание Исабель подтвердило это. Но вслух она не хотела признавать мою правоту. Поняв и приняв это, я вернулась к теме моего возраста. Уж больно интересна была для меня эта тема.

Не уж-то всё было не так как написано в книге?

Неспешно управляя лошадью и всматриваясь вдаль, я начала рассуждать вслух.

— Получается, если тебе четырнадцать, а Миледи родила тебя в восемнадцать лет, то ей, и соответственно мне сейчас тридцать два. Так получается?

— Да, ты уехала из Англии, родила меня, оставила у ворот монастыря, а потом исчезла. Какое-то время Люси ничего не знала о тебе, ‒ снова с укоризной говорила девочка.

И хотя я сидела к ней спиной, я почти физически ощущала его осуждающий взгляд.

— Зато она знала о тебе, так что тебе грех жаловаться, ‒ попыталась я сгладить этот угол преткновения.

— Нет! ‒ резко возразила девочка. ‒ Она узнала обо мне и приплыла во Францию лишь когда ей исполнилось восемнадцать. В ней раскрылся её дар. И только тогда я узнала, что такое искренняя любовь и забота близкого человека. А до того как она появилась в моей жизни, я была никому не нужна.

— Погоди, тебя же воспитывали монашки! ‒ тут уже возразила я. ‒ Как же заповеди «Возлюби ближнего своего» и прочее?

— Я была подкидышем, а значит ребёнком зачатом во грехе. Сёстры‒монахини каждый день напоминали мне об этом. И за каждую провинность, я получало двойное наказание, нежели другие воспитанницы‒сироты и другие девочки, которых родители временно отдали на воспитание в монастырь.

Слова Исабель были наполнены болью, и мне захотелось обнять её и попросить прощение за то, что пришлось ей пережить. Но тело той, которая, по сути, и была виновата в бедах этого ребёнка, отказалось проявить слабость и показать сочувствие. Даже слова, произнесённые мню в этот момент, не были моими мыслями.

— Ничего такого страшного не случилось. Подумаешь, пару лет пошпыняли тебя, не с пелёнок же тебя нужники заставляли чистить и работать на скотном дворе. Да и волосы! С курицами несущими золотые яйца всегда хорошо обращаются.