Книга Агроном, друид в академии, страница 30 – Виктория Крафт

Мы обнялись — Кора тискала меня так, что рёбра затрещали, Лианна положила руку мне на плечо и сказала: «Деревья будут ждать тебя», а Эйлир просто кивнула и добавила: «Пиши». Элдрик пришёл к воротам. Мы стояли, держась за руки, и молчали. — Возвращайся, — сказал он наконец. — Вернусь, — пообещала я. Дорога домой заняла почти три недели. Я присоединилась к обозу, который шёл на восток, и ехала вместе с купцами, крестьянами и парой странствующих магов. Дни тянулись долго, но погода стояла хорошая — летняя, тёплая, с мягкими ветрами. Я ночевала на постоялых дворах, ела у костра, слушала дорожные байки и всё это время считала дни до Ольховки. Когда из-за леса показалась знакомая колокольня, а потом — первые дома с серыми крышами, у меня перехватило дыхание. Ольховка. Моя Ольховка. Я въехала в деревню на рассвете. Петух, наш золотистый горлопан, сидел на плетне и, завидев меня, выдал такое «кукареку», что у соседей распахнулись окна. Первым меня заметил Тим — он выскочил из калитки, выронил корзину с рыбой и заорал: «Верба приехала! Верба!» Мора вышла на крыльцо, вытирая руки о передник, и замерла. А потом заплакала — но теперь это были счастливые слёзы. Рута выбежала следом, бросилась ко мне через весь двор, и я обняла её, чувствуя, какая она стала высокая, почти мне по плечо.— Ты выросла, — сказала я. — Ты тоже, — ответила она, шмыгая носом. Ивен вышел, вытирая руки о штаны, и просто кивнул мне, но я видела, как у него дрогнул подбородок. Отец выкатился на тележке на крыльцо и смотрел на меня, прикрывая глаза от солнца. Я подошла к нему, опустилась на колени и взяла его руки в свои. — Я привезла деньги, — сказала я тихо. — На лечение. В столице есть Медицинская академия. Они могут вырастить тебе ноги. Отец долго молчал. Потом спросил: — Сколько? — Сто пятьдесят золотых. У меня есть двести. Ещё останется. Мора ахнула. Ивен присвистнул. Тим, который не понимал, о чём речь, но чувствовал важность момента, замер с открытым ртом. Рута тихо заплакала, прижимаясь к моему плечу. — Я не знаю, — медленно произнёс отец. — Это огромные деньги. Может, лучше на хозяйство... — Ты — моё хозяйство, — перебила я. — Ты столько лет таскал семью на себе. Теперь моя очередь. Пожалуйста, отец. Он посмотрел на меня долгим взглядом, и я увидела в его глазах страх, надежду и что-то ещё — может быть, гордость. — Ладно, — сказал он наконец. — Если ты так хочешь.— Хочу, — твёрдо ответила я. Мы выехали через три дня. Отец сидел на телеге, укутанный в тулуп, и смотрел на дорогу. Мора ехала с нами — она сказала, что ни за что не отпустит его одного. Ивен остался за старшего. Тим и Рута махали нам с крыльца, и Рута крикнула: «Привезите папу на ногах!» — Привезём, — пообещала я. Обратная дорога в столицу прошла спокойно. Мы не гнали лошадей, останавливались на отдых, и я рассказывала родителям об Академии, о друзьях, о теплице. Отец слушал молча, Мора задавала вопросы — ей всё было интересно. Они оба ещё никогда не были в столице, и я знала, что для них это целое путешествие. В Остхельме мы направились прямиком в Медицинскую академию. Она стояла на другом берегу реки — белое здание с зелёными куполами и садом целебных трав.

Пахло здесь не лекарствами, а мятой, ромашкой и чем-то чистым. Нас встретил целитель — пожилой, с добрыми глазами и мягкими руками. Его фея, бледно-зелёная, с крыльями как лепестки, сразу подлетела к отцу и что-то прощебетала. — Регенерация конечностей, — произнёс целитель, выслушав меня. — Это сложная процедура. Она займёт несколько недель. Но вы вовремя — у вашего отца сохранились нервные окончания. Шансы хорошие. Отец сжал мою руку, и я почувствовала, как его пальцы дрожат. — Всё будет хорошо, — сказала я ему. — Знаю, — ответил он. — Я тебе верю.Целитель увёл отца в процедурную, а мы с Морой остались ждать в холле. Я сидела на лавке и смотрела, как за окном падают первые осенние листья. Мора сидела рядом, молчала и только иногда вздыхала. — Ты сделала невозможное, — сказала она вдруг. — Ты нас всех спасла. И теперь его тоже спасёшь. — Мы вместе спасём, — ответила я. — Мы семья. Мора ничего не ответила, но её ладонь легла поверх моей и осталась там до самого вечера.