Книга Агроном друид графиня, страница 20 – Виктория Крафт

На следующее утро нас вызвали к ректору. Мы явились всей командой — я, Элдрик, Кора, Ларс, Лианна и Эйлир, — сжимая в руках мешок с жезлом и браслетом. Вид у всех был взволнованный: ещё бы, нас, студентов, собирались везти во дворец, к самому королю. Я чувствовала, как сердце колотится где-то в горле, а Бриония на моём плече то и дело поправляла крылья — верный признак того, что она тоже нервничает. — Его Величество ожидает вас в полдень, — объявил ректор, оглядывая нас. — Одевайтесь подобающе. Леди Верба, вы как главная в этой группе будете говорить от всех. Мы разбежались по комнатам. Я надела то самое тёмно-зелёное платье, которое Эйлир выбрала для театра, и собрала волосы в простую причёску. Руки немного дрожали, когда я поправляла воротник, но, взглянув в зеркало, я вдруг успокоилась. Из зеркала смотрела не перепуганная деревенская девчонка, а взрослая женщина, которая знает себе цену. Бриония, сидевшая на плече, одобрительно кивнула. К полудню мы уже стояли в тронном зале. Здесь пахло воском и старым камнем, и свет, льющийся сквозь высокие витражные окна, окрашивал всё в золотистые и алые тона. Король Оствин Третий сидел на троне, и его фея-орёл, огромная, с бронзовыми крыльями, смотрела на нас, не мигая. Рядом стояли придворные — советники в тёмных мантиях, несколько военных с орденскими лентами, секретарь с пером и свитком. И все они смотрели на нас. Я вышла вперёд, опустилась на одно колено и протянула жезл и браслет на бархатной подушечке, которую дал ректор. Пальцы чуть подрагивали, но голос, к моему удивлению, прозвучал ровно. — Ваше Величество, — произнесла я, — мы нашли эти артефакты в лесу за восточной стеной Академии. Земля рассказала мне о них. Это жезл «Слава короля» и браслет «Успокоитель королевы». Король подал знак, и слуга принял у меня артефакты. Король взял жезл в руки, повертел, и по тронному залу прошла едва заметная волна — словно воздух стал плотнее и прозрачнее, и каждый звук вдруг приобрёл особенную ясность. Я видела, как стоявший у колонны советник вздрогнул и выпрямился, а секретарь торопливо записал что-то в свитке. Потом король взял браслет, посмотрел на него, и его лицо на мгновение смягчилось. — Моя супруга будет рада, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то очень человеческое, почти домашнее. — Триста лет королевы не знали покоя. Теперь узнают.Он повернулся ко мне и оглядел всех нас, стоящих полукругом. Его взгляд задержался на Элдрике, но он ничего не сказал ему отдельно — только едва заметно кивнул. — Вы вернули короне то, что считалось утерянным навсегда. Это достойно награды. Но я слышал, что вы нашли и другие сокровища. — Да, Ваше Величество, — ответила я. — Сундук с украшениями. Он не был магическим. — Оставьте его себе, — король махнул рукой. — Это ваша добыча. А за артефакты — благодарность короны и запись в ваши личные дела. Вы свободны. Мы поклонились и вышли из тронного зала, едва сдерживая ликование. Только когда тяжёлые двери закрылись за нами и мы оказались в пустом коридоре, Кора взвизгнула и подпрыгнула на месте. — Оставить себе! — заорала она. — Вы слышали?

Он сказал — оставить! — Тише, — шикнула Эйлир, но сама улыбалась. — Ты весь дворец разбудишь. — Пусть! — Кора схватила Лианну за руки и закружила её по коридору. — Мы богаты! Мы все богаты! Ларс молча улыбался, глядя на них, а Элдрик взял меня за руку и тихо сказал: — Ты ему понравилась. — Думаешь?— Уверен. Вечером мы собрались в нашей гостиной. Я высыпала содержимое сундука на стол, и комната наполнилась блеском. Ожерелья, браслеты, кольца, броши — всё это сверкало и переливалось в свете магических светильников. Кора замерла с открытым ртом, Лианна тихо охнула, Эйлир приподняла бровь — для неё это было высшей степенью удивления. — Ну что, — сказала я, — давайте делить. Пусть каждый выберет то, что ему по душе. Началась весёлая суматоха. Кора немедленно схватила массивное ожерелье с рубинами и приложила к груди. — Моё! — заявила она. — Это огонь! Это я! Смотрите, как сверкает! — Оно тебя перевешивает, — заметил Ларс с присущей ему невозмутимостью. — Ты в нём на бок заваливаешься. — Ничего подобного! — Кора показала ему язык. — Это ты просто завидуешь. — У меня уже есть перстень, — Ларс продемонстрировал массивный серебряный перстень с тёмным камнем, который он выбрал минуту назад. — Мне больше не надо. Лианна выбрала тонкий серебряный венок — почти невесомый, с мелкими изумрудами, похожими на капли росы. Она надела его на голову и тихо улыбнулась, глядя в маленькое зеркальце, которое держала Эйлир. — Как цветок, — сказала она. — Я чувствую себя цветком. — Ты и есть цветок, — ответила я, и Лианна улыбнулась ещё шире.Эйлир долго перебирала украшения, не торопясь и не суетясь. Наконец она нашла серьги с сапфирами — строгие, изящные, идеально подходящие к её серебристым волосам. Она надела их, посмотрела в зеркальце и удовлетворённо кивнула. — Достойно, — коротко сказала она. Я выбрала кулон в виде дубового листа — серебряный, с зелёной эмалью. Он был простым, но живым, и я сразу поняла, что это моё. Надела его, и Бриония на моём плече одобрительно кивнула. — Тебе идёт, — сказала она. — Очень по-друидски. Мальчиков мы тоже не обидели. Элдрику я отдала запонки с жемчугом — они подходили к его аристократическому стилю. Он сразу же их примерил и поцеловал меня в щёку. — Спасибо, — прошептал он. Остальное мы решили продать, а деньги разделить поровну. Но это было позже. А пока мы сидели в гостиной, увешанные драгоценностями, как сказочные принцы и принцессы, и пили чай с пирогами Лианны. — Знаешь, — сказала Кора, поправляя своё рубиновое ожерелье, — я теперь, наверное, самая нарядная огневица в королевстве. — Самая нарядная и самая громкая, — уточнил Ларс. — Это одно и то же, — ответила Кора, и все засмеялись.Зима в том году наступила рано и была особенно холодной. Снег завалил Остхельм по самые крыши, и в Академии топили печи днём и ночью. Но в наших комнатах всё равно было прохладно — старые каменные стены плохо держали тепло. Кора куталась в плед и жаловалась, что даже её внутренний огонь не спасает. Лианна, наоборот, говорила, что холод — это просто состояние, но тоже тряслась по утрам, и её зеленоватая кожа становилась бледнее обычного. И тогда я придумала «огонёк».